Чтение онлайн

– Эй, так нечестно! – возопил он, но мужики были сильны и суровы.

– Божий суд нечестным быть не может, – нравоучительно заметил Альк, поудобнее, одной рукой перехватывая отбивающуюся Рыску вокруг груди, а свободной ладонью зажимая девушке рот. Весчане неприязненно косились на саврянина: ну погоди, голубчик, если с твоим дружком неладно выйдет, мы с тобой тоже разберемся, еще похлеще. Но вступаться за девушку никто не собирался – мало ли какие у белокосого на нее права, может, это его жена или сестра.

Разобравшись с веревками, мужики обошли телегу, подперли ее плечами и вопросительно покосились на голову.

– Пускай! – разрешил тот.

Мужики налегли, закряхтели. Телега с трагическим скрипом сдвинулась с места, нехотя перевалила через горбину холма, наклонилась – и покатилась сама, все набирая скорость.

Рыска почувствовала, что держащие ее руки внезапно ослабели, дернулась, вырвалась и с отчаянным: «Жа-а-ар!!!» – помчалась вдогонку.

Некоторые из баб закрыли глаза руками, шепча: «Ой, страсть-то какая, нет моченьки смотреть, помилуй нас Хольга!» У мужиков, напротив, моченька была, а к ней жадное любопытство. Телега грохотала, истец вопил, Рыска пищала, размахивая руками, как домашний гусь крыльями, пытаясь подняться в небо вслед за вольной стаей. Со стороны казалось, что это ей вот-вот удастся.

И лишь саврянин почему-то ухмылялся, двумя пальцами массируя переносицу.

Телега мчалась, казалось, прямо на Сашия, но в последний миг правое переднее колесо подскочило на кочке, повозка повернулась и, как нитка в иголочное ушко, вошла между камнями. Только боком по Хольге провела, оставив на ней полосу из содранного лишайника.

Весчане дружно охнули – кто разочарованно, кто восхищенно. Телега еще немного проехала и остановилась: низина после вчерашнего дождя была сырой и топкой, колеса на четверть увязали в земле. Люди начали потихоньку, боком, спускаться со склона, опираясь на вилы, как на посохи. А к телеге уже подбежали те, кто стоял и глазел внизу. Жара развязали, поставили на ноги и дружески хлопали по плечам и спине, поздравляя с победой. Вор шатался, ошалело моргал вытаращенными глазами. Рыска с разбегу врезалась в него, как телега в камень, обняла, уткнулась в грудь.

Последним с холма неспешно, как племенной бык, спустился саврянин.

– Ну что? – лениво поинтересовался он. – Теперь можно наших коров забрать?

– Ты!!! – взвыл Жар, отталкивая Рыску и кидаясь на Алька. – Подлюга!

– Но-но! – От первого удара саврянин легко уклонился, а на втором Жар оступился и плашмя рухнул в грязь. – Откуда столько ярости? Тебя чего, в телеге растрясло?

– Это ты должен был в ней сидеть!

– С какой стати?

– Ты же сам вызвался!

– Ничего подобного. Я сказал, что разберусь с телегой, а не заберусь в нее, – пояснил Альк, многозначительно понизив голос.

Вор заткнулся. Если селяне догадаются, что среди их гостей есть путники, то, чего доброго, заставят перекатывать! Надо действительно поскорей хватать отсуженное и прясть отсюда нитку, а саврянскую морду набить и потом можно.

– Кости целы? Так вставай. – Альк протянул вору руку, но тот остался лежать, глухо постанывая и наслаждаясь тсарящим вокруг него переполохом. Правда, только Рыскиным, зато весьма обильным.

– Какое «вставай»?! – напустилась зареванная девушка на саврянина. – Вдруг он, пока телега по кочкам скакала, отбил себе что-нибудь и теперь помирает?

– Помрешь? – деловито осведомился Альк у Жара.

– Хрен тебе, – злобно пропыхтел тот.

– Это завещание? – уточнил саврянин.

– Да – я же заметил, как ты мне завидуешь! – не остался в долгу вор.

– Помрет, – с сожалением заключил Альк, повернувшись к Рыске. – Уже предсмертный бред начался.

Жар все-таки поднялся, попытался отряхнуть кафтан, но только размазал грязь.

– Ваши коровки-то, – с сожалением признал голова. – Забирайте. Только божий суд вначале оплатите!

– Чего?!

– Ну телега-то общинная разболталась. Два сребра с вас.

Необходимость платить за починку телеги, на которой его чуть не угробили, так возмутила Жара, что он окончательно пришел в себя и начал смачно ругаться. Голова не отставал, и сторговались на пятнадцати медьках.

Откуда они у вора, Рыска предпочла не спрашивать.

Девушка с торжеством свела Милку с холма, и хмурый «скотокрад» передал ее спутникам поводья Болезни и Смерти, невнятно что-то пожелав, вряд ли удачи и доброго здоровья. А увидев взгляд его жены, Жар мужику даже посочувствовал.

В Рогатку возвращаться не стали. За холмом дороги снова сходились в одну, широкую и накатанную; по ней и поехали, почти сразу же уткнувшись в небольшую речку. Ниже по течению к берегу прибило несколько бревен – видно, остатки подмытого моста. Пришлось переходить реку вброд, вода почти до седел дошла. Какой бы хорошей ни была цыганская краска, Милка еще полвешки оставляла за собой черные кляксы. А спешившись по нужде и взглянув на корову со стороны, Рыска согнулась пополам от смеха, не в силах объяснить подробнее.

Впрочем, Жар с Альком и так все поняли. Саврянин тоже фыркнул, вор смущенно кашлянул.

В том месте, по которому голова тер пальцем, у Милки оказалось собственное черное пятно.

Первое время ехали молча. Жар с Рыской еще дулись на саврянина, а тому от их обид было ни жарко ни холодно.

– И куда мы теперь? – спохватилась девушка, когда спутники уже проехали лес. Дорога снова убегала в пустынные поля и ныряла за горизонт, небо затянуло облачной пеленой – сплошной, но высокой и светлой.

– А никуда, – принял волевое решение Жар. – Сколько ж можно, как бродячим псам, по дорогам слоняться? Давай доедем до ближайшего города и там поселимся.

– Давай лучше в веске, – смущенно попросила девушка. – Как-то мне эти города… не очень. Даже огородика там не разбить.

– В городе веселее, – уверенно возразил вор. – И меньше глупых вопросов, кто ты да откуда. Можем снять дом на окраине, будет там тебе и огородик, и сарай для курочек.

– А коровы?!

– Сдадим кому-нибудь напрокат. Будет денежка капать, а захотим куда-нибудь съездить – заберем.

Рыска растерянно погладила Милку по шее. А вдруг новый хозяин ее обижать будет? Видала она, на каких одрах в городе воду возят, еще удивлялась – почему они такие тощие, грязные? Оказывается, не свое – не жалко.

Девушка покосилась на саврянина:

– А с этим что?

– В рабство продадим, – ненавидяще прошипел Жар. – Сто не сто, а десяток монет дадут.

Этого Альк уже стерпеть не смог и саркастически напомнил: