Чтение онлайн

Зная всю эту арифметику, нетрудно в нужное время выдвинуть на сцену Иоанна Предтечу. Причём с идеологических соображений он непременно должен быть Иоанном, что значит «милость Яхве», то есть дар иудейского бога. И с тех же соображений – Крестителем, чтобы символ умерщвления духа у языческих народов – крест – превратить якобы в нечто противоположное. А ЯКОБЫ потому, что со стороны иудеев тут мы явно видим веру в то, будто крест действительно умертвляет душу. Иначе всё христианство с его обязательным крещением не имело бы никакого смысла, как и будто бы воскресение распятого на кресте: подыскать необходимых свидетелей среди народа, главным идолом для которого служит золотое тельце, – не бог весть какая проблема. Плащаница с несмываемым и невыцветающим силуэтом тела умершего экстрасенса – дело для посвященных тоже давно известное. Для этого нужна обыкновенная льняная или конопляная ткань, пропитанная бесцветным дубильным раствором, и, пока она влажная, плотно спеленать ею доведённого до крайнего экстаза экстрасенса. Его биополе в таком состоянии и даст на полотне необходимый отпечаток.

Но, конечно, для большего успеха дела и Иоанну Крестителю, и Иисусу Христу нужно было создать ореол мучеников – казнить того и другого мученической смертью, а потом сочинить соответствующие легенды. Психологически на малопросвещённые умы это действует безотказно, ибо человек по своей природе не homo homini lupus est (человек человеку волк), как психопрепарируя генеалогию Максима Горького, утверждал по латыни в русскоязычном советском журнале «Клинический архив гениальности и одарённости» доктор от психиатрии И. Б. Галант, имея в виду «характерную сущность» русского народа, а всё же существо больше склонное к состраданию и сочувствию.

Вполне возможно, что опыты с Иоаннами Крестителями и Иисусами Христами повторялись до тех пор, пока один из них не оказался самым удачным. И здесь в Евангелии от Матфея использован ещё один сильнодействующий психологический момент (Глава 27; 23,24): «Правитель сказал: какое же зло сделал Он? Но они ещё сильнее кричали: да будет распят! Пилат, видя, что ничего не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки пред народом, и сказал: неповинен я в крови Праведника Сего; смотрите вы».

Не римляне, окончательно сокрушившие Иудею, а фарисеи иудейские продемонстрировали жажду крови «Праведника Сего», как назвал перед казнью Иисуса Христа римский прокуратор Понтий Пилат, и это очень важно, ибо отсюда вытекает, что израильтянин Йешуа из Назарета пострадал за ту правду, которую признали правдой устами Понтия Пилата люди, не относящиеся к сынам Израиля. Следовательно, Йешуа из Назарета и есть Мессия для неизраильтян.

Тем не менее, и Талмуд, и Новый завет христиан базируется на одной и той же книге – Ветхом завете иудеев. И в Талмуде, и в Новом завете в качестве законоучителей также выступают исключительно иудеи, только под разными названиями: в первом – рабби, то есть раввины, во втором – апостолы, что по-гречески значит «посланцы». Имеются в виду, понятно, посланцы всё того же иудейского бога Яхве, имя которого в Библии, которую сами иудеи впервые переводили на греческий язык, дабы не раздражать неиудеев, везде заменено словом «господь». Но от перемен мест слагаемых сумма, как известно, не меняется. Причём и Талмуд, и Новый завет создавались практически одновременно. Первый, так сказать, для внутреннего потребления, второй – для внешнего, в том числе для агарян, то есть всех прочих семитских народов, которых израильтяне считают своими рабами как бы в первую очередь, ибо, согласно Библии, их праматерью была рабыня отца Израиля Авраама по имени Агарь, родившая от него сына Измаила, но, как мы уже знаем из Талмуда, лоно женщины, не принадлежащей к дочерям Израиля, не способно родить существо, достойное называться человеком, хотя бы оно и произошло от семени человека. Об Иакове же – сыне Авраама и его жены Сарры сказано устами Яхве: «... отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль; ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь» (Бытие, 32;28), то есть, как разъясняет Талмуд, не только агаряне, они же измаильтяне, но и все иные народы должны стать рабами сынов Израиля.

Однако заведомо можно было сказать, что основная масса семитских народов исходящий от иудеев Новый завет не примет, поскольку в отличие от «богоизбранных» израильтян они таковыми их не почитали, а, здраво рассуждая, ценили людей прежде всего по их отношению к труду и знаниям. Израильтяне же до своего появления в Египте вели пастушеский, то есть по существу потребительский образ жизни, и ни к каким познаниям Природы не стремились.

И вот эти пастухи, страдая от голода, вследствие нередкой для тех районов, где они обитали, засухи и падежа скота от бескормицы, нашли приют в Египте, но, назвав себя рабами фараона, трудиться тем не менее не собирались. Благодаря некоему библейскому Йосифу (большинство гебреистов, то есть еврееведов, считают его лицом историческим, даже если у него и было другое имя), сумевшему войти в доверие к фараону и стать при нём кем-то вроде премьер-министра, быстро заняли в стране господствующее положение. «И жил Израиль в земле Египетской, в земле Гесем, и владели они ею, и плодились, и весьма умножились» (Бытие, 47; 27). Иными словами, господами в стране, вся экономика которой держалась на очень непростом земледелии, оказались пастухи, ничего в земледелии не смыслившие. Если земля родит, значит, так должно быть бесконечно, и чем грандиознее какой-нибудь землеустроительный проект, тем больше от земли можно взять. Именно так они смотрели на чрезвычайно уязвимые плодородные земли Египта, поработив египтян и эксплуатируя их нивы всё более интенсивно и безоглядно, в результате чего, как и нужно было ожидать, Египет постигла экологическая катастрофа.

Причину всего, что произошло, понял, наконец, фараон Рамсес II и, отстранив вчерашних господ от руководства земледелием, принудил их строить пирамиды, не города, как пишут многие историки, а именно пирамиды.

Так повелители египтян превратились в их рабов.

Конечно, со стороны Рамсеса II это была мера радикальная, но если стать на точку зрения прославленного египетского фараона, его решение нельзя назвать ни несправедливым, ни бессмысленным. Только люди, не понимающие законов естественной энергетики, которой насыщена вся наша атмосфера, до сих пор считают гигантские египетские пирамиды просто гробницами фараонов и, мол, чем большими амбициями обладал владыка Египта, тем большую строил себе усыпальницу. Это такое же непонимание, как то, почему в построенных конусом из намного более тонких, чем обычная строительная доска, моржовых шкур ярангах чукчей и эскимосов при шестидесятиградусных морозах и слабеньких огоньках жирников всегда тепло.

Да, в пирамидах хоронили и фараонов. Но если бы каждый фараон в течение всей древнеегипетской цивилизации строил себе персональную пирамиду, то, во-первых, учитывая тогдашний уровень строительной техники, ему пришлось бы жить слишком долго, а во-вторых, весь Египет был бы сплошь покрыт пирамидами. С другой стороны, почему вряд ли что-либо знавшие в ту эпоху о египтянах американские ацтеки, инки и майя воздвигали такие же сооружения?

Ответ на этот вопрос можно найти в древних папирусах египтян, в которых говорится, где они хранили скоропортящиеся продукты в то время, когда фреоновых холодильников ещё не существовало и не могло быть в тех широтах никаких ледников. В ПИРАМИДАХ.

Я уже обращал внимание читателя на энергетические центры октаэдра и фундаменты таких храмов, как киевская София и Троице-Сергиева лавра, грунты под которыми выдержать их тяжесть, если смотреть на эти земельные участки глазами современного геолога и специалиста по сопромату, не могут, однако, массивные сооружения храмов, тем не менее, стоят веками и практически не дают даже осадки.

«Секреты» того и другого были хорошо известны египтянам.

В энергетическом центре пирамиды, который находится там же, где и в каждой из половин октаэдра, фрукты, овощи или слегка закопчённые, но не посоленные окорока мяса просто висели в каких-нибудь, скажем, сетках, однако не подвергались никакой порче, так как в энергетически насыщенном воздушном пространстве они не дают испарений, а коль так, там невозможна жизнь гнилостных бактерий и, следовательно, образование плесени, ибо для этого необходима влага, а без испарений ей неоткуда появиться. К тому же пирамиды сооружались не где попало, а только на так называемых энергетически активных точках земли, как и та же киевская София. Грунт под ней, казалось бы, самый обыкновенный, ничем особенно не примечательный, однако из-за восходящего в этом месте из земных недр энергетического потока он обладает таким сопротивлением, с которым по его прочности не может сравниться никакой бетон (этим же объясняется и возникновение в самых вроде бы неподходящих местах целебных родников). Кроме того, подвалы, устроенные под такими сооружениями, – тоже идеальные хранилища для всевозможных продуктов. Но это не мешает восходящему энергетическому потоку, как своеобразному генератору, пополнять пирамиду или храм, крыша которого непременно должна быть более полуэллипсом (луковицей), чем полусферой, всё новой и новой благотворной энергией, аккумулятором которой в храме служит подвешенная точно под центром купола металлическая люстра. Если соединить её хорошим электропроводником с крестом из энергоёмкого сплава на куполе, крест во время массового богослужения в храме будет излучать свечение, ибо восходящий из земли энергетический поток тогда значительно усиливается биоэнергией многочисленного скопления людей, объединённых в общем молитвенном экстазе, когда отдача людской биоэнергии достигает как бы своего апогея, а аккумулятор той и другой энергии один и тот же – люстра.

В пирамиде таких энергетических выбросов, как в храме от люстры через крест, не происходит. Энергопоглотителями в ней являются подвешенные так же, как люстра в храме, скоропортящиеся продукты, которые сохраняются потому, что в данном случае действует закон сохранения энергии. Если же никаких энергопоглотителей в пирамиде не было бы, избыток накапливающейся в ней энергии выходил бы во вне через служащие электропроводниками её стены. Но если эти стены покрыть электроизоляторами, пирамида, будь она какой угодно величины, всё равно рано или поздно взорвалась бы.

Вот почему Рамсес II заставил израильтян, разоривших Египет, строить пирамиды. Загубленные по вине Йосифа и его последователей пашни Египта для восстановления их плодородия требовали длительного времени, а народ чем-то нужно кормить, если не хлебом, то фруктами, овощами и мясом, то есть тем, что ещё способна была давать оскудевшая земля Египта.

Как глава государства и верховный судья, фараон Рамсес II, проклятый сынами Израиля, рассудил всё же по-своему мудро: кто стал виновником народных бедствий, те пусть за них и расплачиваются – исправляют положение своим трудом.

Доверчивые египтяне, по-видимому, не предполагали, что, и превратившись в рабов, израильтяне найдут способ обобрать их, как говорится, дочиста. Попросили у них будто бы на время якобы необходимые им для каких-то иудейских ритуальных отправлений сосуды из благородных металлов и всякие иные драгоценности. Раз так, дело, мол, святое, и египтяне отдали всё, что из просимого у них нашлось, хотя иудейство им и было чуждым, но, как большинство здравомыслящих людей, они отличались веротерпимостью и потому чужие верования привыкли уважать, освободили даже на несколько дней своих рабов от всех работ, дабы те имели возможность без посторонних глаз, как то будто бы требовал их закон, исполнить в пустыне предписанные им обряды. Разумеется, снабдили их также на указанное время необходимым запасом пищи и воды.