Чтение онлайн

Однажды, спустя годы после той игры в шахматы, во время передышки на охоте люди Фианны затеяли спор, какой звук самый приятный на свете.

— Ну так какой? — спросил Финн Ойсина.

— Крик кукушки с самого высокого дерева в лесу! — отозвался его сын-весельчак.

— Приятный звук. А ты что думаешь, Оскар?

— По-моему, лучшая музыка — звон копья о вражеский щит! — выкрикнул его воинственный отпрыск.

— И это приятно.

И другие защитники Ирландии назвали свои предпочтения: кто — лай охотничьих псов, кто — песню жаворонка, кто — смех юной Девушки, кто — ласковый шепот супруги…

— Это все — чудесные звуки, — сказал Финн.

— Так рассуди нас, Вождь! Скажи, что ты думаешь?

— Лучшая из мелодий — мелодия событий! — ответил им полководец.

И он так любил эти самые „события”, что постоянно влипал в них. А тогда, несмотря на то, что противником был его предполагаемый господин, что за игрой наблюдала его мать и он не должен был выставлять напоказ свои таланты, Финн позволил себе выиграть у самого короля семь партий подряд!

Удивленный монарх, у которого раньше никогда никто не выигрывал, вскочил из-за доски и уставился на юношу.

— Кто ты такой?! — выкрикнул он.

— Всего лишь сын крестьянина из Лейгне, что в Таре, — ответил Финн.

Возможно, солгав, он смутился — ведь впервые на него так пристально смотрел король. А король, глядя на юношу, мысленно унесся на двадцать лет назад. И наблюдательность не подвела его — как не подвела и предыдущего короля.

— Ты не тот, за кого себя выдаешь! — негодующе произнес монарх. — Ты — сын, которого моя жена Муирне родила Уайлу мак Байшкне!

И Финну нечего было на это ответить. Его взгляд упал на мать, которая все это время стояла неподалеку…

— Ты не должен оставаться здесь! — продолжил его отчим. — Я не хочу, чтобы ты погиб, находясь под моей защитой.

Возможно, он боялся из-за Финна навлечь на себя гнев сыновей Морны, но мы не знаем даже, что по его поводу думал сам Финн, поскольку последний с того дня ни разу не говорил о своем отчиме. А что касается Муирне… Может быть, она слишком любила своего господина, может быть, боялась сынов Морны, а может быть, просто хотела избавиться от живого напоминания о своем первом муже, но, как бы то ни было, она не сказала ни слова против.

И Финн снова отправился странствовать.

Глава 9

Все желания, кроме одного, преходящи, но одно остается всегда. Финну более всего хотелось уйти куда-нибудь и бросить все ради мудрости. В поисках ее направился он к Финегасу, что жил на отмели реки Бойне. Из страха перед кланом Морна Финн представлялся всем в этом путешествии своим детским именем Дейвне.

Мы набираемся мудрости, задавая вопросы. Даже если наши вопросы остаются без ответа, мы все равно становимся мудрее, ибо правильно составленный вопрос несет ответ, как улитка раковину на своей спине. И Финн задавал Финегасу вопросы, какие только мог придумать, а его новый господин (он, кстати, был поэтом) отвечал ему — с безграничным терпением — в меру своих познаний.

— Почему ты живешь на отмели реки?

— Потому что стихи — это двери, которые открывает в моем сознании шум текущей воды.

— Сколько ты прожил здесь?

— Семь лет.

— Так долго?

— Я готов ждать в два раза дольше ради стихов.

— Удалось ли тебе поймать хорошие стихи?

— Мои стихи — по мне. Никто не может получить больше того, к чему он готов.

— А воды Шеннона, или Шуйра, или прекрасной Ана Ливе тоже дарят хорошие стихи?

— Ты назвал хорошие реки. У них всех добрые боги.

— Тогда почему же ты выбрал именно эту реку?

Финегас улыбнулся своему ученику.

— Хорошо, я расскажу тебе все.

И Финн устроился поудобней у ног поэта, весь обратившись в слух.

— Мне было предсказано одним мудрецом, — начал Финегас, — что в водах Бойне я поймаю Лосося Мудрости.

— А потом? — нетерпеливо спросил Финн.

— А потом мне откроется вся мудрость Мира.

— А что дальше? — настаивал юноша.

— А что может быть дальше? — парировал поэт.

— Я хочу знать, что ты будешь делать со всей мудростью Мира.

— Хороший вопрос, — улыбаясь, отозвался Финегас. — Я смогу ответить на него, лишь обладая всей мудростью Мира, и никак не раньше. А что бы ты стал делать?

— Я бы писал стихи! — воскликнул Финн.

— Я бы, наверное, тоже, — произнес поэт.

За знания Финн платил своему учителю всяческой работой по дому. Он таскал воду, разжигал огонь и собирал тростник для пола и кроватей. Финегас же учил его законам стихосложения, хитростям слов и искусству делать свой разум чистый и смелым. Но среди множества новых знаний Финн ни на минуту не забывал о Лососе Мудрости, ожидая его столь же страстно, сколь и Финегас. Он и так благоговел перед талантом и мудростью своего учителя, а уж после поедания Лосося тот, по его мнению, вообще должен был достигнуть совершенства.

Надо сказать, что Финн не только уважал, но и любил Финегаса — за бесконечную доброту, столь же бесконечное терпение, за готовность и умение учить…

— Я столькому научился от тебя, мой дорогой наставник! — сказал однажды Финн.

— Все, что я имею, — твое, сколько сумеешь взять, — ответил ему Финегас. — Больше, чем тебе нужно, ты все равно не возьмешь, так что бери, бери обеими руками!

— А вдруг ты поймаешь Лосося, когда я буду с тобой? — с надеждой размышлял юноша. — Как было бы здорово… — и он мечтательно устремил свой взгляд в зеленую даль.

— Так помолимся об этом! — отозвался Финегас.

— А расскажи, — продолжил Финн, — как Лосось наполняет мудростью свою плоть?

— В потаенном месте есть тайный пруд. На берегу его растет Священный Куст, с которого падают в воду Орехи Знания. А Лосось поедает эти орехи.

— Так ведь было бы проще найти этот пруд и собрать орехи прямо с куста. — предположил юноша.

— Это не было бы проще, — терпеливо объяснил поэт, — это было бы совсем не просто, ведь найти Куст можно только с помощью Знания, которое содержится в нем, а получить это знание можно, только отведав Орехов, а орехи можно съесть только в виде мяса Лосося.

— Мы должны дождаться Лосося! — сказал Финн в порыве смирения.

Глава 10

Жизнь Финна текла, как река — ночь сменяла день, вслед за днем снова приходила ночь, и ни днем, ни ночью не было ничего, кроме новых вопросов и ответов. Каждый новый день дарил разуму юноши новые крупицы знаний, и каждая ночь раскладывала их по полочкам — ведь по ночам мы закрепляем то, что узнали днем.

Если бы Финна спросили, как проходило его ученичество у Финегаса, он бы поведал о чередовании еды и сна да о бесконечных беседах, во время которых его разум часто норовил ускользнуть и спрятаться в дымке сонного уединения. Потом Финн пробуждался от минутного забытья и с огромным удовольствием пытался ухватить за хвост упущенную мысль и восстановить по ней предмет разговора.