Чтение онлайн

Все люди, идущие по четырем дорогам, мирно общаются и не держат в руках никакого оружия, кроме разве что хворостины — подстегнуть упрямую корову или усмирить чересчур бойкого жеребенка.

Финн слился с этой радостной толпой, оставшись незамеченным. Даже если бы он был зол, как раненый кабан, с ним бы никто не стал ссориться, а если бы его взгляд был остер, как у ревнивого мужа, он бы все равно не нашел ни в чьих глазах ни страха, ни расчета, ни угрозы — ибо царил Мир Ирландии, и шесть недель все люди были друзьями в гостях у Верховного короля.

Финн вошел в Тару в окружении знати.

Его прибытие совпало с началом праздника и великим Пиром Гостеприимства. Юноша восхищался, глядя на прекрасный город, на колонны из блестящей бронзы и разноцветные крыши домов, напоминавшие крылья огромных ярких птиц. А как были прекрасны дворцы королей, построенные из красного дуба, отполированные временем изнутри и снаружи, украшенные резьбой многих поколений художников самой прекрасной из стран западного мира! Тара показалась Финну городом грез, Тара пленила его сердце, когда он впервые увидел ее, — в лучах заходящего солнца древний город сверкал тысячами бликов и поражал своим великолепием.

В огромном пиршественном зале все было готово к предстоящему торжеству. Знатные люди Ирландии со своими обаятельнейшими женами, мудрецы и артисты — все собрались там. А главенствовал на том пиру сам Ард-Ри Конн Ста Битв [10] , занимавший, как и полагается, самое почетное место в огромном зале. По правую руку от него сидел его сын Арт, которому суждено было в будущем стать столь же знаменитым, как и отец, а по левую — Голл мак Морна, вождь Фианны. Со своего места Верховный король хорошо видел всех гостей пиршества. Он знал каждого из них, ибо все слухи сходятся в Таре, а за спиной короля стоял герольд, всегда готовый рассказать ему о любом, кого владыка не знает или попросту забыл.

Конн дал знак, и все гости расселись по местам. Теперь должны были войти их оруженосцы и слуги, дабы встать за спинами своих хозяев. Но пока двери были закрыты.

Оглядывая гостей, Конн вдруг заметил все еще стоящего незнакомого юношу.

— Там стоит гость, для которого не нашлось места, — пробормотал король.

Распорядитель пира смущенно покраснел.

— Мало того, мне его, кажется, не представили, — добавил король.

Тут уж пришел черед покраснеть не только распорядителю, но и герольду, который не знал о новом госте ровным счетом ничего.

Все взгляды устремились к тому месту, куда, поднявшись из-за стола, направился король.

— Дайте мне мой кубок, — приказал Ард-Ри.

И кубок мгновенно оказался в его руке.

— А теперь, о благородный юноша, — обратился Конн к пришельцу, — я приветствую тебя в светлой Таре и предлагаю выпить за твое здоровье!

Юноша стоял перед ним, широкоплечий, высокий и статный. Его безбородое лицо обрамляли прекрасные светлые кудри. Король протянул ему кубок.

— Скажи мне свое имя, — мягко приказал Конн.

— Я — Финн сын Уайла сына Байшкне, — ответил гость.

И эти слова прозвучали как удар грома, все гости затихли, а сын великого убитого заглянул поверх королевского плеча в мерцающие глаза Голла. И никто не пошевелился и не проронил ни слова — никто, кроме Ард-Ри.

— Ты — сын моего друга, — произнес он, — так займи же подобающее место!

И усадил Финна по правую руку от своего сына Арта.

Глава 12

Известно, что в ночь Самайна открываются двери между мирами, и обитатели одного мира могут запросто прийти в другой.

В то время в Волшебной Стране жил внук Дагды Мор, владыки Нижнего мира, по имени Айллен мак Мидна из Ши Финнахи [11] , и вот этот самый Айллен ненавидел Тару и Верховного короля лютой ненавистью.

Верховный король, как известно, не только правит Ирландией, но и является старшим среди людей, искушенных в магии. Возможно, в свое время Конн, пребывая в Тир-на-н’Ог [12] , Земле Юных, чем-то досадил подданным Айллена или его родне. И, видимо, досадил всерьез, так как Айллен ежегодно приходил под стены Тары с целью сравнять ее с землей.

Девять раз приходил он, неся месть. Разрушить священный город он, конечно, не мог — Ард-Ри и его маги тоже не лыком шиты, но ущерб наносил огромный, так что Конну приходилось принимать против него особые меры.

Когда пир закончился, Верховный король поднялся со своего места и вновь оглядел собравшихся. Глашатай потряс серебряной Цепью Молчания, призывая гостей утихнуть.

— Друзья и герои, — начал Конн, — Айллен сын Мидны придет сегодня ночью из Слив Фуйд, дабы обрушить на наш город ужасный колдовской огонь. Есть ли среди вас кто-нибудь, преданный Таре и Ард-Ри и готовый противостоять этой твари?

Он говорил в гробовой тишине, а когда закончил свор обращение, тишина была еще более глубокая. Люди беспокойно глядели друг на друга, на кубки с недопитым вином или на собственные дрожащие руки. Все присутствующие слышали про ужасного Айллена из Ши Финнахи, и от одного упоминания этого имени волосы у них вставали дыбом. Арт Ог мак Морна, прозванный Могучий Удар, нервно щелкал пальцами. Конан Сквернослов и Гарра мак Морна тихо переругивались между собой. Кэлтэ мак Ронан внимательно рассматривал собственные колени, и даже Голл Мор, не моргая, уставился в свой кубок.

Лицо Ард-Ри из добродушного сделалось мрачным, а потом — злым. Он собирался, к несмываемому позору всех собравшихся, провозгласить защитником Тары на эту ночь самого себя. После этого даже у Голла-весельчака сердце будет содрогаться при воспоминании о постыдном отказе…

И в этот ужасный момент со своего места поднялся Финн.

— Какая награда, — спросил он, — будет дана тому, кто возьмется защищать Тару?

— Ему будет предоставлено все, чего он пожелает, — ответил король.

— Кто поручится за это?

— Короли Ирландии и Кит Красный со своими магами.

— Я готов противостоять Айллену.

После этого короли и маги поклялись исполнить обещанное, и Финн покинул пиршественный зал.

Все присутствующие — и знать, и мудрецы, и слуги — все желали ему удачи. Но в душе они прощались с ним, ибо не верили, что этот юноша способен одолеть ужасного сида. Однако сам он был уверен в своей победе.

Может быть, Шинн рассчитывал на помощь самих сидов, ведь по материнской линии он принадлежал к племенам Дану, хотя по отцовской и был смертным. Может быть, он знал исход этой битвы, ведь он все-таки отведал Лосося Мудрости. Известно только, что тогда, в отличие от других своих похождений, он не прибегал ни к какому чародейству.