Чтение онлайн

И Фергус поклялся и начал свидетельствовать.

Он рассказал, что брат Финна Кайрилл ударил Конана мак Морна, что двое сыновей Голла пришли на помощь Конану и что Оскар пришел на помощь Кайриллу. Он рассказал, что после этого народ Финна и народ клана Морна восстали друг на друга, и между ними завязалась ссора, переросшая в побоище. Он рассказал, что со стороны Финна полегло одиннадцать сотен, а со стороны Голла — лишь шестьдесят один человек.

— Я удивлен, — рек тогда король, — что при таком большом числе противников клан Морна понес такие небольшие потери.

Финн содрогнулся при этих словах.

И Фергус ответил ему:

— Голл мак Морна прикрывал своих воинов щитом. И все убитые пали от его руки.

— Толпа напирала слишком сильно, — пробормотал Финн, — и я не смог добраться до него, а то…

— А то? — со смехом вопросил Голл.

Финн злобно дернул головой и не сказал ни слова.

— И каково же ваше решение? — спросил Кормак у прочих судей.

Первым заговорил Флари.

— Я считаю потерпевшим клан Морна.

— Почему? — поинтересовался Кормак.

— Потому что сначала атаковали их.

Кормак упрямо посмотрел на него.

— Я не согласен с твоим решением. — сказал он.

— Что же здесь не так? — спросил Флари.

— Ты не учел, — ответствовал король, — что простые воины должны подчиняться вождю, а в данном случае вождем был Финн, Голл же — простым воином.

И Флари принял довод короля.

— Итак, — сказал он, — то, что годится для белых ударов, или ударов кулака, не всегда подходит для красных ударов, или ударов меча.

— А каково твое мнение? — вопросил король Фехала.

И Фехал произнес:

— Я считаю, что первый удар был нанесен клану Морна, и потому он освобождается от уплаты виры [17] .

— А как быть с Финном? — спросил Кормак.

— Я считаю, что Финн и так понес большие потери, и эти потери можно считать достаточной вирой.

— Я согласен с этим решением, — рек Финтан.

Король и его сын также согласились с этим решением, и оно было сообщено людям Фианны.

И сказал Финн:

— Согласно справедливости, один из нас должен принести извинения.

— Ты извиняешься? — вопросил Голл.

— Да. — ответил Финн.

Тогда Финн и Голл расцеловали друг друга, и мир воцарился между ними. И с тех пор, несмотря на бесконечное соперничество наших героев, они всегда жили в дружбе.

Теперь же, спустя многие годы после этой ссоры, думаю я, что виновен все же был Голл, а не Финн, ведь суд не учел всего. Ведь за тем пиршественным столом Голл не должен был дарить более щедрых подарков, чем его господин и хозяин. И не прав был Голл, пытаясь силой отстоять славу величайшего дарителя Фианны, ибо никто в мире не сравнится в щедрости, в искусстве сражений и в сложении стихов с Финном.

Этой стороны событий суд не учел. Но, возможно, Финн сам не захотел напоминать об этом — ведь если бы Голл был обвинен в хвастовстве, Финн мог прослыть завистником. Но все же, без сомнения, ссору затеял Голл, и суд должен был признать Финна невиновным и наказать того, кого следует.

Однако все-таки стоит вспомнить, что Голл однажды выручил Финна из беды. Кроме того, когда беда пришла к ним обоим, и люди Фианны за неверие были сосланы в ад, Голл мак Морна первым бросил вызов преисподней, сжимая в своем могучем кулаке цепь с тремя железными шарами, и он первым атаковал полчища ужасных демонов, и он же вывел из ада Финна и всю Фианну.

Зачарованная пещера в Кэш Корран

Глава 1

Финн мак Уайл был самым доблестным военным вождем в мире, но к своим личным делам он относился совсем по-иному. Иногда спокойствие и степенность изменяли ему, и он использовал любую возможность, сулящую приключения. А так как он был не только воином, но и бардом, а кроме того — еще и ученым мужем, все странное и необычное непреодолимо влекло его.

Он был таким славным воином, что, несмотря на отсутствие одной руки, ему всегда удавалось вытащить Фианну из любой беды, в которой она оказывалась; но он был еще и таким завзятым поэтом и романтиком, что все люди Фианны вместе с трудом могли вызволить его из неприятностей, в которые он ухитрялся попадать. Его заботой было хранить покой Фианны, а заботой всей Фианны было хранить своего вождя от опасностей. И люди Фианны не жаловались, ведь они любили каждый волосок с головы Финна больше, чем своих жен и детей. И немудрено — ведь не было в мире человека, более достойного любви, чем Финн. Голл мак Морна не был особенно верен Финну на словах, но на деле его преданность была велика. Хоть он и не упускал возможности убить кого-нибудь из родичей Финна (ведь между кланами мак Байшкне и мак Морна всегда была смертельная вражда), но по призыву вождя он первым бросался в бой, яростно, как лев. А иногда и призыва не требовалось — стоило только Голлу почувствовать сердцем, что с Финном что-то не так, и он бросал очередного Финнова родича, чтобы успеть туда, где требовалась его помощь. И никакой благодарности он за это, конечно, не получал — ведь Финн, хоть и любил его, но особой симпатии к нему не испытывал. Впрочем, Голл питал к Финну те же самые чувства.

Однажды сидели Финн с Конаном Сквернословом и гончими Бран и Шкьоланом в охотничьей засаде на вершине Кэш Коррана. Внизу и со всех сторон кипела жизнь — народ Фианна бил дичь в Легни и Брефни, крался по ореховым и буковым лесам Крэбери, рыскал по чащобам Кил Конора и бродил среди обширных равнин Мой Конала.

Великий вождь был счастлив — его взор ласкали любимое ясное небо, покачивающиеся под ветром деревья, солнечный свет и тучные нивы. Слух улавливал множество разных звуков — лай гончих псов, звонкие клики юношей, посвист егерей — и каждый звук сообщал ему новые подробности происходящей охоты. Топот и крики раненых оленей, визг барсуков, встревоженный пересвист птиц, согнанных с насиженых мест…

Глава 2

А в это время Конаран, сын Имидела, король сидов, живущих в Кэш Корране, также следил за охотой. Но Финн не видел его— никто из нас не может видеть Волшебный народ, не войдя в его царство, а вождь даже и не думал в тот момент о волшебстве. Конаран не любил Финна и, заметив как безмятежен герой, задумал подчинить его своей власти. Неизвестно, какое зло причинил Финн Конарану. Видимо, это зло было очень большим, раз король сидов из Кэш Коррана так обрадовался, увидев беспечного и беззащитного Финна таким близким и таким беспомощным…

Кстати, у этого самого Конарана было четыре дочери. Он любил их и гордился ими, но ни среди сидов Ирландии, ни среди ирландских людей не было более уродливых, злобных и взбалмошных девиц.

Их волосы были черны, как сажа, и жестки, как проволока, — они сплетались и торчали на их головах кустами. У них были блестящие красные глаза, черный перекошенный рот, из которого торчали целые изгороди желтых кривых клыков. У них были длинные тощие шеи, которые могли вертеться по кругу, как куриные, а руки их были длинными и мускулистыми, причем на конце каждого пальца был длинный ноготь, жесткий, как рог, и острый, как бритва. Их тела были покрыты волосами, мехом и пухом, так что они были похожи на собак, на кошек и на цыплят одновременно. Под носом у них торчали усы, а из ушей — клочья шерсти. Взглянув на них один раз, уже не хотелось увидеть их снова, а увидев снова — хотелось умереть от такого зрелища.