Чтение онлайн

Гурьбой, со всех ног, бросились мы на косу приветствовать прилетевших людей. Самолет, типа «Дорнье-Валь», подрулил вплотную к берегу, и из недр его появились люди. Прилетело четыре человека: пилот и командир самолета Леваневский, штурман Левченко и бортмеханики Крутский и Маторин. Крутский прилетал к нам в 1932 году с Обручевым.

— Ну, как прозимовали, как здоровье?

— Прозимовали мы сносно; правда, зимой было изрядно холодно, но зима прошла, и теперь ничего — тепло Особенно больных у нас не было, а понемногу прихварывали почти все.

— Если есть больные, я могу их с собой захватить на материк, — сказал Леваневский.

— Больных, которым нужен был бы срочный вывоз с острова на материк, у нас нет. Я на всякий случай спрошу людей, и, ежели найдутся желающие вылететь, не ожидая парохода, я сообщу вам.

С своей стороны я осведомился у Леваневского:

— Чем вызван ваш прилет на остров, кем вы посланы?

— Нас, собственно, никто не посылал на остров. К вам летит другой самолет с пилотом Бухгольцем. Летит он на гидросамолете типа «Савойя». Я к вам прилетел случайно. Я вывозил из Анадыря на Аляску в Ном кругосветного путешественника летчика Маттерна, а потом, возвратясь оттуда, должен был, базируясь на мысе Северном, обеспечить ледовой разведкой суда Колымской экспедиции. Но к тому времени, когда мы прибыли на мыс Северный, суда Колымской экспедиции уже прошли, и поэтому надобность в разведке миновала. Так вот, товарищ Минеев, сидели мы на Северном, на лагуне и скучали. Знали мы, что вы сидите тут год без связи, и решили вас проведать. Снялись и полетели.

Мы сердечно поблагодарили товарищей за заботу о нас, за отзывчивость.

— Нет ли у вас случайно газет? — спросил я.

— Кажется, нет. Английские журналы есть, а наших как будто нет. Мы ведь не предполагали, что полетим к вам, поэтому не взяли.

Мы просили их, чтобы они пошарили у себя на самолете, и, если нет газет, то мы, мол, люди не гордые, не побрезгуем даже оберточной газетной бумагой. Но, к великому нашему огорчению, на самолете не оказалось даже обрывка газеты.

— Скажите, товарищ Леваневский, вы не знаете, какое судно к нам идет?

— К вам, кажется, идет «Челюскин».

— Что это за судно?

— «Челюскин» — это новый ледокол, построенный за границей и только что принятый.

— Это большое судно?

— Да, это очень крупный и мощный ледокол. Во всяком случае он значительно крупнее и мощнее «Красина».

Я сообщил Леваневскому, что в этом году с востока к нам подошел бы, судя по состоянию льда, не только ледокол. Но Леваневский сказал, что «Челюскин» идет с запада Северным Морским Путем. Наши надежды несколько ослабели.

— «Красин» тоже, кажется, идет сюда, — сообщил Леваневский. — Точно, впрочем, не знаю: не то «Челюскин» идет сюда, а «Красин» его сопровождает, не то «Красин» идет, а «Челюскин» его только сопровождает, на всякий случай: ежели где-нибудь «Красин» заклинится во льду, то «Челюскин» поможет ему выколоться.

Опять наши настроения несколько поднялись. Путь, правда, далек, а льды тяжелы и коварны, но больно уж мощны посланные к острову суда, и, думалось нам, может быть, они пробьются.

По сведениям, часто получаемым от туземцев, живших и охотившихся на западе, я знал, что там лед очень тяжел и что подойти к острову с запада, по крайней мере в данный момент, крайне трудно, если не невозможно. Но, может быть, к тому времени или льды станут менее тяжелы, или судам удастся быстро пройти на восток к мысу Дежнева и потом уже идти по чистой воде к острову Врангеля.

Несмотря на то, что мы получили свежую информацию о походе к острову, детали этого похода для нас были совершенно неясны. Мы знали только одно, — что к нам идут с запада корабли. Как они идут, где сейчас находятся, этого мы не знали. По существу, мы знали почти столько же, как и до прилета Леваневского.

— Если у вас есть какие-нибудь грузы, требующие отправки на материк, я мог бы их захватить с собой.

— Если вы можете подождать до завтра, я за ночь приготовлю груз. Отправлю с вами песцов.

— Ждать я не могу. Мы должны торопиться и сегодня же вылетаем обратно.

— В таком случае послать с вами ничего не могу.

Я решил использовать прилет самолета для сообщения на материк о положении дел на острове. Я попросил Леваневского захватить с собой написанные мною телеграммы и постараться их передать по назначению. Я писал:

Кроме этого, не зная того, что у острова уже другой хозяин, я отправил телеграмму в адрес АКО. Нашим хозяином теперь являлось Главное Управление Северного Морского Пути.

Часов около 7 вечера летчики собрались обратно. Быстро запустили мотор и пошли на взлет. Набрав высоту, машина сделала прощальный круг над нами и взяла направление на материк. Самолет уже был за косой, но вдруг повернул обратно, пошел на посадку и скоро был опять у берега.

— Что случилось? Почему вернулись обратно?

Сошедший на землю Леваневский спокойно сообщил мне, что второй бортмеханик Маторин, наливая в радиатор воду, забыл закрыть спускной кран. Вода ушла, и вся охлаждающая система была пуста.

Внешне Леваневский был совершенно спокоен, но видно было, что он крепко сердит на виновника возвращения.

— Большой, а дурной, растрепал губы и забыл закрыть кран. Как только мы поднялись в воздух, я глянул на приборы, — они показали, что моторы начали греться. Крутский начал выяснять, в чем дело, и обнаружил пустоту в водяных баках. Пришлось возвратиться обратно.

— Можете ли вы, товарищ Минеев, быстро доставить для самолета ведер двадцать воды?

— Воды можно достать сколько угодно.

— Воды нужно пресной, хорошей, не тяжелой, чтобы в ней было немного примесей солей, иначе потом много волынки будет с промывкой радиаторов.

— Качеством воды будете довольны. Вода у нас не хуже дистиллированной. Я такой водой заливаю аккумуляторы.

По моему распоряжению, Павлов мобилизовал все взрослое мужское население, все ведра и банки, и через двадцать минут радиаторы были полны. Теперь уже кран был закрыт.

Опять заревели винты. Самолет быстро взмыл в воздух и через несколько минут потонул в синеве неба. Мы стояли на берегу и долго еще смотрели вслед самолету, хотя самолета давным-давно не было видно.

Опять мы одни…

Но теперь уже было легче. Мы знали, что к нам идут суда. Правда, идут путем еще непроторенным, путем, которым только несколько раз, и притом с огромными трудами, прошли отважные люди. Мы знали, что в ближайшем будущем к нам прилетит самолет. На самолете должна быть почта, кое-какие продукты. Это делало ожидание менее тягостным, чем было до прилета Леваневского.