Чтение онлайн

Знаю, что на этот раз Бреур действительно отступит.

Седьмой день майрэля. На закате

Потребовалось почти двое суток, чтобы с Ирвена сняли обвинения и нас выпустили из тюрьмы. Мы вернулись в имение, где нас встречал настоящий пир. Если честно, было не до еды. Хотелось украсть мужа, уединиться с ним в спальне и обнимать до тех пор, пока не устанут руки. И целовать, пока не устанут губы. И улыбаться, пока не устанут щёки.

Но воспитание требовало отдать дань вежливости Десару, поблагодарить и вознаградить Нони за старания, поприветствовать всех домашних и заверить, что всё произошедшее — лишь досадное недоразумение.

Время тянулось, как сырная начинка горячего пирога, тонкими нитями оплетало столовую, а разговор за трапезой всё никак не складывался. Десар старался быть интересным собеседником, но мы с Ирвом просто слишком сильно устали, чтобы разговаривать даже друг с другом.

— Хочу отметить, какую великолепную отповедь нобларина Гвен дала Бреуру Боллару. Просто чудесную! Признаться, я и сам глубоко задумался над тем, чтобы ни в коем случае не расстраивать свою новую невестку, по крайней мере, более одного раза. Меня впечатлило крайне убедительное обещание размазать тонким слоем по Империи, пожалуй, возьму эту фразочку на вооружение. Чистое наслаждение смотреть на столь уверенную в себе и храбрую особу, — льстиво улыбался Десар, но его сладкие речи не трогали за душу, хотя и не ощущались совсем уж фальшивыми, просто чересчур нарочитыми. — Даже дед проникся. На обратном пути сказал, что если кто и родит сильных наследников, то только женщина с таким характером.

— Я рад, что ты поддерживаешь наш брак, — дипломатично отозвался Ирвен, налегая на солёные побеги кигнена, острые и хрустящие. Пресная тюремная пища успела ему надоесть, хотя в заключении он пробыл не так уж долго.

За столом снова повисло неуютное молчание.

— Погода сегодня чудесная. Последнюю неделю то и дело принимались проливные дожди, а позавчера и вовсе была жуткая гроза. Не слышали?

— Нет, — односложно ответил Ирвен.

— В театре на днях состоялась премьера новой пьесы «Брак без права на помилование», её встретили очень противоречивыми отзывами, активно обсуждают на каждом светском рауте, а постановка каждый вечер собирает полный зал. Кто-то глубоко возмущён, кто-то в восторге. На режиссёра уже совершено два нападения, а ведущую актрису закидали тухлыми яйцами на выходе из театра. Все билеты распроданы, но я могу достать несколько. Сходим, развеемся, составим мнение.

— Мы пока не в настроении, — угрюмо отрезал Ирвен, налегая на мясную нарезку.

— А вы случайно ещё не успели заглянуть в сегодняшний выпуск «Новостей Кербенна»? — никак не отставал деверь, упрямство их семейная черта, не иначе. — Должен заметить, что там сегодня вышла преинтереснейшая статья…

Муж довольно резко его оборвал:

— Нет, мы в тюрьме сидели, а не на курорте отдыхали! Хватит, Десар!

Я не ожидала от него подобной грубости, видимо, он всё ещё злился на брата, но тот даже бровью не повёл:

— Зря бурчишь, Ирв. Там о вас с Гвен заметка.

Десар взял с соседнего стула газету и протянул нам. На третьей полосе действительно нашлась заметка о нас: «Отречение семьи или любовь? Нобларина Блайнер (в девичестве Боллар) сделала свой выбор». Сердце забилось чаще, но статья оказалась на удивление милой. Почти целиком состоящей из клише в стиле «их взгляды встретились, и они поняли, что никогда не смогут жить друг без друга», а также пафосных фраз наподобие «и даже смерть отступила перед силой их любви», но действительно милой. Тому, что Боллары официально от меня отреклись была посвящена всего лишь строчка, остальной текст — о нашей с Ирвеном неземной любви, и тон очерка не позволял даже усомниться в том, какие Боллары бесчувственные злодеи.

Я удивлённо посмотрела на мужа и спросила:

— Ты об этом что-нибудь знаешь?

— Ким же заказывал публикации в прессе, когда мы готовились к процессу. Вероятно, они лишь немного переделали текст и пустили новость в печать, когда Боллары официально от тебя отреклись. Хорошая статья. Мне нравится, как ты в меня влюбилась с первого же взгляда, — ехидно улыбнулся он.

Я фыркнула, закатив глаза, а потом иронически улыбнулась в ответ:

— Ты тоже влюбился с первого взгляда, тут чёрным по белому написано. Сам знаешь, в газетах пишут только правду.

— Всё так и есть, — степенно кивнул муж. — Особенно часть про «привыкший рисковать своей жизнью на благо безопасности Империи, командир батальона ноблард Блайнер и в любви проявил такое же мужество — сочетался с возлюбленной браком, несмотря на отсутствие у той приданого, неодобрение её семьи и опасность родового проклятия». Отлично написано, ты не находишь? Надо бы отправить автору корзину фруктов в благодарность.

— Думаю, Бреур сейчас захлёбывется от гнева… — протянула я, прочитав заметку ещё раз.

— Кстати о нём, вы уже ознакомились с объяснительной, которую Боллар передал в суд? Умора, — Десар достал из кармана сложенный в несколько раз листок и с выражением зачитал: — «Прошу аннулировать обвинения в адрес нобларда Ирвена Блайнера в связи с их ошибочностью. Дело в том, что он не наносил мне побои, я сам получил травмы по неосторожности, а из-за тяжёлого сотрясения мозга у меня случились галлюцинации. После того, как очнулся, я был уверен, что это он меня избил, но после полного восстановления и проведённой очной ставки я пришёл к выводу, что это не так. Толчком для подобных галлюцинаций послужила глубочайшая личная неприязнь к вышеупомянутому нобларду, а также всему роду Блайнеров». Великолепное объяснение, вы не находите? Он даже справку приложил, подписанную целителем, работающим на Корвигелей.

— И этого достаточно, чтобы отозвать обвинения? — удивилась я.

— Так как Ирвена ещё не успели допросить в суде, то да, — ответил Десар. — Правозащитник вам не объяснил?

— Он обещал навестить нас позже, а пока порекомендовал ничего не подписывать, ни с чем не соглашаться и спокойно ехать домой, если нас выпустят до того, как он сможет с нами встретиться.

— И никто не заподозрит, что это объяснение было дано под давлением? — спросила я.

— Само предположение о подобном оскорбительно для Бреура, — пояснил Десар. — Если он вдруг решит переиначить свои показания, то ему придётся признать, что на него, совершеннолетнего нобларда и формального члена Синклита, могут вот так просто взять и надавить. По сути, это будет росписью в собственной слабости. Одно дело — последствия травмы, и совсем другое — признание, что на тебя надавили, и ты сдался.

— А если речь о шантаже?

— В случае шантажа он мог привлечь служителей правопорядка или обратиться напрямую в Синклит, — пожал плечами Ирвен. — В любом случае я согласен с Десаром: вслух признать, что тебя заставили что-то сделать другие плохие дяди — всё равно что расписаться в своём мужском бессилии. Женщине такое простят и даже посочувствуют, мужчину начнут презирать.

— Ясно, — кивнула я, принимая правила игры в мире, где оказалась.

Нужно отдать должное деверю: он всё же сумел растопить лёд и втянуть нас в разговор. Он даже умудрился взять с Ирвена обещание подумать на тем, чтобы сходить на нашумевшую театральную постановку вместе.

Наконец вечерняя трапеза подошла к концу. Такой пир простым вечерником не назовёшь, и было даже как-то неловко, что его организовали лишь для нас троих.

— Десар, мы с Гвен нуждаемся в отдыхе хотя бы до завтрашнего дня. Исключение я сделаю только для визита правозащитника или деда, — строго сказал Ирвен.

— Я и не думал обременять молодожёнов своим скучным обществом, — обезоруживающе заверил тот. — Поеду в Управление, иначе как они там без меня? Ни Странника не поймают, ни чая с плюшками не попьют. А Мелен с Эрером ещё и обязательно поспорят на какую-нибудь ерунду, хотя им это официально запрещено, между прочим.