Чтение онлайн

Нет. Крепкий замок тут не поможет. В таких, делах крепкие замки ни при чем.

Может быть, какие-нибудь особые поручения, мистер Филип? Чем-нибудь могу быть полезен?

Нет. Никаких поручений. Спасибо, что отшили этого дурака-журналиста из Валенсии, который хотел снять номер. У нас тут и так дураков довольно, считая вас и меня.

Если он вам нужен, его можно устроить. Я обещал ему дать знать, если освободится номер. Когда все успокоится, можно его устроить. Мистер Филип, вы только будьте поосторожнее. Прошу вас. Вы знаете.

Я держусь, не беспокойтесь. Просто иногда на меня находит скверное настроение.

В течение этого разговора Дороти Бриджес успела встать с постели, пройти в ванную, одеться и снова вернуться в комнату. Она садится за пишущую машинку, потом заводит патефон. Филип у себя в номере слышит музыку. Это — баллада Шопена As-dur op. 47.

(Управляющему.) Извините — одну минутку. Вы сейчас будете переносить его вещи? Если кто-нибудь меня спросит, попросите, пожалуйста, подождать.

Я скажу горничной, которая будет собирать вещи.

Филип подходит к двери Дороти и стучит.

Войди, Филип.

Можно мне выпить здесь стакан виски?

Конечно. Пожалуйста.

У меня к тебе две просьбы.

Пластинка кончилась. Видно, как из номера 110 выходит управляющий, потом входит горничная и начинает собирать вещи Престона, складывая их на кровать.

Какие, Филип?

Во-первых, уехать из этого отеля, а во-вторых, вернуться в Америку.

Филип, ты просто нахал. Ты еще хуже Престона.

Я не шучу. Тебе сейчас не место в этом отеле. Я говорю серьезно.

Мне было так хорошо с тобой, Филип, перестань. Пожалуйста, милый, я тебя очень прошу, перестань.

Видно, как на пороге соседней комнаты показывается Уилкинсон в форме бойца Интернациональной бригады.

(горничной). Товарища Ролингса нет?

Войдите и посидите здесь. Он вас просил подождать.

Уилкинсон садится в кресло, спиной к двери. В соседней комнате Дороти поставила новую пластинку. Филип поднимает иголку, и пластинка продолжает впустую вертеться на диске.

Ты, кажется, хотел выпить. Вот, пей.

Я уже расхотел.

Милый, что с тобой?

Слушай, я вовсе не шучу. Ты должна отсюда уехать.

Я не боюсь обстрела. Ты это знаешь.

Дело не в обстреле.

А тогда в чем же дело, милый? Я тебе не нравлюсь? А я так хотела, чтоб тебе было хорошо со мной.

Как мне заставить тебя уехать?

Никак. Я не уеду.

Я тебя перевезу в «Викторию».

Ты меня не перевезешь в «Викторию».

Если б я только мог разговаривать с тобой.

А почему ты не можешь?

Я ни с кем не могу разговаривать.

Милый, это у тебя просто торможение. Тебе нужно пойти к специалисту по психоанализу, и он тебя мигом приведет в норму. Это очень просто и даже увлекательно.

Ты безнадежна. Но ты очень красива. Я заставлю тебя уехать.

Он ставит иголку на пластинку и подкручивает завод.

Если я сегодня скучный, извини.

Патефон играет. В это время у двери номер 110, где горничная продолжает собирать вещи, а Уилкинсон сидит на прежнем месте, остановился человек. На нем берет и плащ, и, прислонившись к косяку, чтобы удобнее было целиться, он стреляет Уилкинсону в затылок из длинноствольного маузера. Горничная вскрикивает: «Ай!» — затем начинает плакать, закрыв лицо передником. Филип, услышав выстрел, толкает Дороти на постель и с револьвером в правой руке идет к двери и, пользуясь ею как прикрытием, смотрит в одну, потом в другую сторону; затем выходит в коридор и входит в соседнюю комнату. Увидев у него в руке револьвер, горничная снова вскрикивает.

Перестаньте.

Он подходит к Уилкинсону и приподнимает его голову; голова тотчас же снова падает.

Сволочи. А, сволочи.

Дороти вышла за ним в коридор и остановилась в дверях. Он вталкивает ее обратно в комнату.

Уходи отсюда.

Филип, что это?

Не смотри туда. Этот человек мертв. Его застрелили.