Чтение онлайн

— Не слишком ли броско она выглядит? — уточнил он.

— Сейчас модно делать яркий акцент в облике. Кстати, в нашем бутике только одна подобная модель. Мало вероятности, что ваша девушка увидит кого-то с аналогичной покупкой.

— Это не для моей девушки — для сестры! Младшей сестры. Ей, кстати, примерно столько же, как и вашему крепышу! Мне знакомы проблемы подобного возраста, именно поэтому я удивился, что вы поддерживаете отношения с человеком… не совсем вашего круга.

Он издевался — это было очевидно. Я посмотрела на него сосредоточено и произнесла спокойным ровным тоном:

— Не вам решать кто моего круга, а кто нет. Никто не давал вам право давать оценку тому, что происходит в моей жизни.

Я развернулась и отошла в сторону кассы. Настроение было испоганено, мне захотелось домой, залечь под одеяло и немного себя пожалеть. Ему удалось меня задеть, и он это понял.

— Что вам еще нужно? — резко спросила я, когда мужчина приблизился к кассе.

— Я хочу купить этот цитрусовый шедевр, — весело объявил он.

Сложив приобретение в фирменный пакет и пробив чек, я произнесла несколько дежурных фраз — благодарность за покупку и пожелание видеть клиента еще много раз в нашем славном магазинчике.

— Катя, я не хотел вас обидеть. Вы мне нравитесь! Вы ведь это понимаете?

Мужчина не торопился уходить и чего-то ждал.

— Могу я узнать твой телефон? — спросил он.

— Зачем? Выуживать информацию о распродажах и скидках? — отшутилась я.

— Конечно! Именно для этого требуют заветные цифры у красивых женщин, которые заставляют думать о них бесконечно.

Получив отказ, покупатель действительно опечалился. Он протянул мне визитку и сказал, что я могу позвонить ему в любое время дня и ночи. Я не стала выбрасывать ее, потому что этот человек мне очень понравился, несмотря на скабрезности, которые он произносил.

У Александра началась депрессия. Мы периодически занимались любовью, а на утро он исчезал и проваливался на неделю. Стабильный «развнедельный» пересып — именно так я бы обозначила цепочку наших встреч. Объяснял он свои побеги трудоустройством и проблемами дома. Меня колола это неопределенность в самый центр истерзанной души, я бесконечно искала выход и придумывала вариации серьезного разговора на тему нашего странного сосуществования. Его отчужденность сводила меня с ума, я чувствовала себя ненужной и заброшенной. Он словно отцифровывал мою жажду перемен и избегал резкого поворота в наших отношениях.

— Нам нужно поговорить! — произнесла я, очень серьезно перегородив ему выход. Я решила, что без объяснений он не исчезнет из моей жизни на несколько дней. Мой настрой смутил Сашу, он стал робок и подавлен, вел себя словно нашкодивший ребенок в ожидании наказания.

— Мне кажется, мы оба взяли максимум из этих отношений, — начала я мягко. Саша смотрел на меня озадаченно, не произнося ни слова. Я даже усомнилась, понимает ли он то, что я ему говорю! Через мгновение он включился и смущенно покашляв, выдавил:

— На что ты намекаешь? Я тебе надоел? Нашла кого-то другого?

То, что произошло в следующий момент, напоминало кадр из документального фильма о психических расстройствах. Он вел себя неадекватно: заламывал руки, стучал кулаком в стену, затем прокричал, что покончит с собой, если я откажусь от него. Я не узнавала его, от спокойного, пусть местами импульсивного человека не осталось и следа. Это был взбесившийся монстр.

Когда я вновь открыла глаза, в комнате уже было темно. Кто-то задвинул в спальне плотно шторы, я этого никогда не делала, чтобы держать связь с миром. Я попыталась встать, но не смогла, голова раскалывалась от боли. Почему я привязана к кровати? Что произошло? Тысячи вопросов кружили в моей голове. Вдруг пришел Саша, он выглядел спокойно и даже улыбался.

— Ты проспала почти семнадцать часов! Наверное, чувствуешь себя отдохнувшей?

— У меня болит голова. Что со мной произошло?

— Я сделал тебе укол. Украл лекарство из больницы.

— Из больницы?

— Разве я тебе не говорил? У меня биполярное аффективное расстройство. Иногда мне хочется любить весь мир, а иногда убить кого-нибудь конкретно. Сейчас ближе к осени снова начинается обострение. Я уже смирился с этим.

Меня, наконец, осенило: этот человек псих! И все встало на свои места. Его бесконечная учеба, смены настроения и затянувшееся детство. Кто захочет спать с идиотом?

— О чем ты думаешь, любимая? — спросил он с подозрением.

— Мне неудобно лежать связанной, будто я пленница, — это лишнее, Саша! Ты же не сумасшедший! Просто злишься на меня за что-то. Правильно?

Теперь передо мной был совсем незнакомый человек. Я не знала, о чем он думает, что чувствует и чего от него ждать. Крэйзи-бой умчался смотреть телевизор, который как выяснилось, обожал, и пожаловался на то, что у них в больнице такого оборудования нет. Я осталась одна в темной спальне, обдумывая варианты побега. Надежда была одна — на Дину! Если меня не будет на работе больше суток она, конечно, переполошиться и начнет разыскивать пропавшую сотрудницу. Если в случае с Жаном я не испытывала серьезных опасений, то в этот раз была очень напугана. В глазах бывшего любовника поселились бесноватые искорки, которые зловеще оповещали о том, что шутки с ним плохи.

Я слышала, как звонил мой домашний телефон, но Саша не брал трубку. Он принес мне воды и бутерброд. Есть я отказалась, не было аппетита.

— Я прочитал твой дневник.

— Ты обшарил мой дом?

— Ну да. Мне было скучно. Мне понравилась история про женщину, которая изобрела скафандр. Очень интересно. Ты, наверное, себя имела в виду? Если да, то мне тебя жаль. Значит ты погибнешь… Сгоришь! Но зато ты осуществишь свою мечту!

— Саша, чего ты добиваешься, удерживая меня здесь?

— Я не знаю, — честно признался он. — Просто не хочу тебя потерять.

— Но ты меня не приобретаешь, лишая возможности двигаться и ходить в туалет! — я повысила голос, но он заткнул уши и убежал.

Не знаю, сколько прошло времени, я лежала и смотрела в потолок. Ничего не происходило, в доме было тихо. Я погрузилась в полудрему, мне снились кошмары и ужасы. Спустя какое-то время я ощутила легкие шлепки по щекам. Саша силой заставил меня пить воду, жидкость попала в нос и я чуть не захлебнулась.

— Мне нужно в туалет, — прошептала я.

— Я не знаю… Много раз видел в кино, как жертва сбегает или нападает. Это опасно…

— Я даже на ногах стоять не смогу! Ты же видишь, у меня совсем нет сил.

Нездоровый юнец подумал несколько секунд и потом охотно развязал меня. Я не смогла встать от слабости, и ему пришлось нести меня на руках. Он шептал мне в ухо, что очень счастлив. В последнее время его лечащий врач был бы доволен удовлетворительным состоянием, и это была моя заслуга — так он считал.