Чтение онлайн

Танаки целыми днями приобретает девушек – подкупает семьи или просто забирает несчастных там, где находит. Под видом управляющего туристическим агентством он отправляет бедолаг по всему миру. А тех, кого не увозит, присылает мне. Мне нравится думать, что им повезло, и я стараюсь сделать их жизнь как можно более приятной. Не жду, что меня назовут святой. Но я была по ту сторону, где на лицо давил мужской ботинок. Я не бью своих девочек и не позволяю никому моложе тринадцати даже коснуться мужчины. Я не имею дела с девятилетними детьми, в отличие от мужчин, которые имели дело со мной.

Нори подходит ближе, стискивает мою руку.

– Я не дам ему повода причинить боль тебе, или мне, или любой другой девушке. Я знаю, что нужно делать.

Ее чутье меня потрясает. Я ведь никогда ей не признавалась, как этого страшусь. Норико улыбается так, как я ее научила, но глаза ее честны. Она боится.

– Он навестит кого-то из девушек? – осторожным шепотом спрашивает Норико.

Я не утруждаю себя ложью. Норико, разумеется, слышала сплетни. Я всю свою жизнь имела дело с такими мужчинами, как он, чье удовольствие проявляется в формах, о которых большинство женщин никогда бы даже не заговорили. Теми, кто не против причинить нам боль или, что еще хуже, наслаждаются этим.

Колеблюсь, прежде чем ответить.

– Я не отдам ему Миюки.

Норико кивает и уходит в дом.

Следующим утром я велю Миюки не показываться на глаза до конца дня и отправляю ее помогать на кухне. Это наверняка прибавит ей жиру, но ничего не поделаешь. Сегодня Нори мне нужна в наилучшей форме, и я знаю, что скорее добьюсь желаемого, если она не будет волноваться за подругу.

Одевшись, я иду к Норико. На ней изысканное золотое кимоно с вышитыми красными драконами, которое я подарила ей в прошлом году, волосы собраны в высокий пучок. Весьма привлекательно.

– Сделай легкий макияж, – настаиваю я, хотя на самом деле в нем нет необходимости; ее кожа цвета медовой карамели гладкая, как жемчужина. – Хотя бы немного помады.

Норико вздыхает.

– Ненавижу помаду. Она ужасная на вкус.

– Она не для еды, – сердито говорю я. – С ней ты выглядишь взрослее.

Девчонка подходит к туалетному столику, вытаскивает свой единственный тюбик помады и, как велено, наносит ее на губы.

– Какая разница, – ворчит Нори. – Все равно уродина.

Моя очередь вздыхать, потому что она правда в это верит. То, что ее бросили, оставило глубокий шрам. Бабка промыла девочке мозги, и теперь она всегда будет видеть в зеркале то, чего там нет.

– Поторопись. Сюске не любит ждать.

Норико смотрит на меня пустыми глазами.

– Это бабушка приказала?

Я напряженно замираю.

– Нет, конечно. Она и думать о тебе забыла. Просто нужно оценить, как ты продвинулась.

– Я наливаю чай, расставляю цветы, танцую, играю на скрипке, – перечисляет Норико. – И овладела искусством притворяться куском бесполезных обоев.

Такой едкий цинизм вызывает у меня невольную ухмылку.

– Но ты ничего не знаешь о мужчинах.

Она пожимает плечами.

– Мне и не нужно ничего знать о мужчинах. Мне нужно знать, как слушать.

Тут Нори ошибается, но я ей этого не говорю.

– Идем.

Она следует за мной по коридору в кабинет, где нас уже ждет Танаки. Он сидит в кожаном кресле с высокой спинкой, а Каори, из новеньких, неловко устроилась у него на коленях. Она не невинна, я взяла ее из другого борделя, но симпатичная пташка, и меня тошнит от одного вида жирных рук на ней.

– Каори, – резко приказываю я, – иди-ка принеси нам выпить.

Девушка смотрит на меня с благодарностью, вскакивает и торопливо исчезает за дверью. Сомневаюсь, что вернется, и прекрасно ее понимаю.

Нори стоит позади меня, сцепив руки и склонив голову.

– Рад тебя видеть, Киёми, – хрипло говорит Танаки, поднимаясь и обходя стол.

Его взгляд по обыкновению устремляется на мою грудь. Я заставляю себя улыбнуться.

– Взаимно, Танаки-сан. Полагаю, путешествие вышло приятным?

Он фыркает.

– Клянусь, с каждым годом девочки все уродливее.

– Ваша правда.

Танаки смеется, утирая потное лицо.

– Приятно возвращаться сюда и для разнообразия лицезреть красоту. – Взгляд Танаки, наконец, останавливается на Нори. Его мокрые губы приоткрываются. – Это девчонка Камидзы?

Отступаю, чтобы он мог лучше ее разглядеть.

– Да. Норико.

Танаки делает к ней шаг. Я стою достаточно близко и вижу, как в устремленном вниз взгляде Норико вспыхивает гнев.

– Ни слова, – почти беззвучно успеваю шепнуть я. – Ни единого слова, Нори.

Танаки берет ее за подбородок, заставляет поднять голову. Нори не вздрагивает. Его взгляд блуждает по ее лицу, затем вверх-вниз по ее телу. Танаки заводит руку ей за спину, стискивает ягодицы. Я коротко втягиваю воздух в ответ на его наглость, но Нори не реагирует. Даже ресницы не трепещут.

Танаки со смехом отступает.

– Обалдеть, Киёми! Да ты просто кудесница!

Я улыбаюсь, не в силах скрыть удовольствие от по-хвалы.

– Делаю, что могу. Она из хорошей породы.

Танаки вновь смотрит на Норико и обращается к ней напрямую.

– Твоя бабка – злобная старая сука, но в свое время была красавицей. И твоя мать, кстати, тоже. Хотя она была миниатюрной. Ты же… – он смеется. – В тебе есть малость мясца, девочка. Ох, и осчастливишь ты какого-то мужчину, несмотря на кожу.

Я смотрю в затылок Норико и надеюсь, что она это чувствует. Она должна что-то сказать.

Нори поднимает на него глаза – холодные и пустые, как у куклы.

– Спасибо, – тихо произносит она и отводит взгляд.

Танаки доволен, потирает ручонки. Наверняка в мыслях уже подсчитывает, сколько сможет на ней заработать. Он поворачивается ко мне.

– Хорошо. Очень хорошо. Я договорился, на нее придут посмотреть несколько потенциальных покупателей. Уверен, они не разочаруются.

Я не верю своим ушам. Вижу, как Нори становится пепельного цвета. Я же краснею от ярости.

– Что? Почему я не в курсе? Со мной не посоветовались!

Танаки пытается и не может сделать вид, что ему совестно.