Чтение онлайн

Норико поднялась по деревянным ступенькам и прошла в прихожую через раздвижные двери, которые без единого слова открыла служанка.

Нори остановилась, чтобы снять туфли, а затем продолжила путь, пока перед ней не появилась женщина, одетая в кимоно из небесно-голубого шелка.

– Додзо агаттэ кудасай, – произнесла она. – Добро пожаловать.

Нори поклонилась.

Женщина даже не взглянула на нее.

– Спасибо за быструю доставку. Оставьте вещи снаружи, их заберут.

Теперь Киёми не могла говорить свободно. Ей предстояло сыграть роль, которую она играла десятки раз.

Нори повернулась к ней. Всего на мгновение, скрыв лицо от незнакомки вуалью волос, она позволила себе улыбк-у.

– Аригато. За все, чему вы меня научили.

Киёми низко поклонилась.

– Прощай, маленькая принцесса.

Внутри все сжалось. На мгновение Нори захотелось протянуть руку, прижаться к Киёми так, как она никогда не прижималась к матери, к бабке.

Слова встали в горле комом.

Не уходи.

Не оставляй меня.

Не оставляй меня снова.

Только не снова.

Пожалуйста.

Но говорить было нельзя. Ее губы сомкнулись, не пропуская ни слова, и она отвернулась.

Через мгновение Киёми исчезла.

И, как и в самом начале, Нори осталась одна.

Ее провели в большую комнату с татами на полу. Вся мебель была убрана, за исключением одинокой шелковой подушки в центре.

– Жди здесь, – коротко сказала женщина.

Нори опустилась коленями на подушку. Она знала, как полагается сидеть. Мать научила, когда Норико было три года. То немногое, на что сподобилась Сейко.

Она подождала, пока не услышала, как закрылись фусума [22] .

Нори не знала, сколько у нее времени. Наверное, несколько минут. Она представила, как ее новый хозяин сидит где-то за письменным столом. Может, даже выпьет пару стаканчиков, прежде чем к ней спустится.

Если она не соберется с духом сейчас, то никогда не решится.

Несколько минут.

Шесть.

Пять.

Нори прижала руки к лицу. Впервые она позволила себе ощутить всю несправедливость случившегося. Ей не было даже четырнадцати лет, и у нее никогда не было свободного дня, ни одного дня, который не продиктовал ей кто-то другой. Она никогда не видела летнего фестиваля и не делала снежных ангелов с другими детьми зимой. Ее никогда не целовали, не ценили и не любили, как в книгах.

Что ж…

Впрочем, в каком-то смысле ее любили. Нори крепко держалась за эту мысль, цепляясь за маленькое теплое чувство. Она перебрала каждое счастливое воспоминание, которое сумела найти.

Это была ее броня.

Запах мятных духов матери. Смех Акико, с фырканьем в конце. Кривая улыбка Киёми. Ледяная кожа Миюки, когда их пальцы были сплетены.

Дождь на лице. Первые в ее жизни звуки скрипки.

И Акира.

Акира.

Акира.

Одно движение – и острая, пронизывающая боль вдоль бедра. Ее стоило ожидать, но дыхание все равно перехватило. Нож выпал из руки, и Нори невольно накрыла порез ладонью. Недостаточно глубоко. Откуда-то пришло понимание, что артерия, о которой говорилось в книгах, не задета.

Даже умереть как следует не сумела.

Упав навзничь, Нори сильно ударилась об пол, однако ничего не почувствовала. С распущенными волосами и широко раскинутыми руками она почти могла притвориться, что вернулась в сад в Киото.

Гомэн, аники.

Я хотела… тебя увидеть…

Голова наливалась тяжестью. Боль в ноге почти прошла. Скрипнула дверь. Кто-то закричал – глухо, очень далеко.

Нори это уже не касалось. Она знала, что теперь ее никто не остановит. Это что… шаги? Один человек… два. Друг за другом.

А потом кто-то склонился над ней и поднял, баюкая в сильных объятиях.

Кто-то снова кричал:

– Нори!

Запах лимонов и васаби.

– Нори! Очнись. Очнись! Я тебя нашел. Я наконец-то тебя нашел, так что ты не умрешь. Слышишь! Не смей умирать. Пожалуйста, нет, нет, нет, нет, нет.

Норико прищурилась. Она уже почти ничего не видела, но ей показалось, что на лицо что-то упало. Мокрое.

«Ты пахнешь, как Акира, – подумала она. – Я ску-чала…»

Рев в ушах стал оглушительным.

Прости.

Вспыхнул яркий белый свет, а потом не стало ничего.

Токио, Япония

Октябрь 1953 года

Один день она где-то плавала. Не там и не здесь. Это совсем не похоже на сон.

Она ничего не видела, но все же не ослепла. Не было ни голода, ни боли, ни страха, ни печали, ни ангелов, ни демонов, которые могли бы ее поприветствовать.

Все заливала белизна.

Затем постепенно пришли звуки.

Сначала издалека, будто кто-то кричал через бескрайнюю пустоту. Она ухватилась за этот звук. Обернулась вокруг него, позволила ему вытащить ее из-под белизны. Звук нарастал, становился все громче и громче, пока она не услышала его так же отчетливо, как если бы кто-то прижался губами к ее уху.

Тогда она смогла увидеть мерцание и почувствовала, что плывет вверх, из самых глубин пустоты прямо под волны.

И когда, наконец, она потянулась к поверхности и открыла глаза, то увидела, по-настоящему увидела солнце.

Он сидел на коленях рядом с ее футоном, склонив темноволосую голову и положив руки Нори на сердце.

– Аники…

Он вскинулся. Серые глаза расширились. Норико отметила под ними темные круги, жирную пленку на коже, и ей стало интересно, как долго он тут просидел.

– Норико, – произнес Акира дрогнувшим голосом. – Боже мой. Боже мой, наконец-то.

Она приподнялась на локтях, не обращая внимания на головокружение.

– Это правда ты?

Акира наклонился вперед и поцеловал ее в щеку, прямо в глубокую ямочку.