Пятидесятилетний дядюшка, или Странная болезнь
Шрифт:
Явление V
Входит Лизанька.
ЛИЗАНЬКА. Ах, дядюшка!
ГОРСКИЙ. Дядюшка!.. И испугалась!..
ЛИЗАНЬКА. Мне показалось, что вы сейчас прошли по саду, так я и удивилась, увидевши вас здесь…
ГОРСКИЙ. Полно, Лизанька, полно, моя милая… Перестанем играть в куклы и будем говорить, как взрослые люди… Ах, мне-то уж давно бы пора хватиться за ум!..
ЛИЗАНЬКА. Вы меня удивляете… я думала услышать от вас совсем другое… {60}
60
Далее в Р – незачеркнутый текст: Свидание с папенькой только на время отвлекло меня от моего решения… и оно теперь тверже, чем прежде…
ГОРСКИЙ (горько улыбаясь). И будто вправду!..
ЛИЗАНЬКА. Вы оскорбляетесь?..
ГОРСКИЙ. Да, Лизанька, оскорблен я жестоко – только не тобою, а самим собой!..
ЛИЗАНЬКА. Но… меня удивляет такая внезапная перемена в вашем решении…
ГОРСКИЙ. Есть причина. Я нынешнею ночью видел дурной сон… Мне снилось, будто я женат на тебе, а волосы у меня уж совершенно седые; я шел с тобою по улице, а на меня все указывали пальцами… Это мне так не понравилось, что я уж раздумал жениться…
ЛИЗАНЬКА. Но…
ГОРСКИЙ. Полно, Лизанька. Я понимаю цену твоего решения – оно благородно, достойно тебя… твоей прекрасной души… Не унижай же меня перед самим собой… Я мог увлечься слабостию сердца… да это была минута… Полно… ни слова об этом… И если ты в самом деле любишь меня… принимаешь во мне участие… то дай мне слово, что несчастная тайна останется между нами… и никто… и никогда… не узнает об ней… (Утирает глаза).
ЛИЗАНЬКА. Но… вы меня не понимаете… Я решилась не вдруг… но решилась твердо…
ГОРСКИЙ (с горькою улыбкою). Решилась!.. В любви нет решений… в ней добровольно отдаются другому, потому что отдаются счастию… Решаются только на несчастие… на пожертвования… а в любви нет жертв…
ЛИЗАНЬКА (с жаром). Какая неправда, какая ужасная ложь!.. Напротив – без жертв нет любви… Кто не способен жертвовать собою для счастия других – тот эгоист…
ГОРСКИЙ (грустно качая головою). Мечты юности, мечты пылкой головы, пылкого сердца, которые еще не знают жизни!.. или знают ее из книг… по романам и стихам!.. В это время я много поумнел, моя милая! много узнал такого, чего прежде и не подозревал. «Век живи – век учись», – говорит пословица; жизнь не книга – ее нельзя выучить наизусть, как урок… ее надо выстрадать… {61} Вникни-ко в себя поглубже – так и увидишь, что минутную вспышку, конечно, очень благородную и… на эту минуту… очень истинную … ты принимаешь за твердое решение… {62} Скажу тебе больше: твое решение пугает тебя – только ты боишься сознаться в этом самой себе… Тебе уже представляется темно, что ты могла бы встретить молодого человека, которого любовь осчастливила бы тебя… Ведь молодое сердце ищет любви молодого сердца… Хорошо бы тогда было!.. Что, что ты осталась бы мне верна!.. Не верности, – а любви хочу я…
61
Далее в Р зачеркнуто карандашом:
тогда только разгадаешь ее смысл… Нет, моя милая, любовь не требует жертв… в ней всё свободно… В ней самая жертва есть уже не жертва, а замена одного счастия другим, которое выше…
ЛИЗАНЬКА. Это правда, истинная правда, и потому-то мое решение делает меня счастливой: в жертве я вижу свое счастие… Мысль, что вы остальную половину своей жизни будете несчастны, – эта мысль отравила бы мое счастие и была бы наказанием за мой эгоизм…
ГОРСКИЙ. Любовь не требует платы… притом же за мою отеческую любовь к вам я получил свою плату с лихвою… А за другую любовь может быть наградою только такая же любовь… а не жертва… не решение…
ЛИЗАНЬКА. Но вы не понимаете меня… В моем решении нет ничего страшного для меня… Напротив, мне страшно отказаться от него…
ГОРСКИЙ. …
62
Далее в Р – незачеркнутый, за исключением поставленного в квадратные скобки, текст:
В сердце человеческом много закоулков… Не спорю: источник твоего решения есть великодушие, но тут же вмешался и эгоизм… Свидание с отцом совсем не на время только отвлекло тебя от этой мысли. Тогда ты хорошо понимала, что нам с тобой надо расстаться – и ты с сестрой осталась бы без подпоры, без покровителя, а это для женщины, и особенно для девушки, больше несчастия… Теперь же ты нашла отца, покровителя, защитника… новый предмет, любви для твоего горячего сердца… Ты и меня всегда будешь любить… Но отца никто не заменит детям, <а дочери, кроме него, могут любить только мужа или того, за кого желают выйти замуж>…
ЛИЗАНЬКА. О, какая холодная, эгоистическая философия!..
ГОРСКИЙ. Скажи лучше – истинная.
ЛИЗАНЬКА. Боже мой!.. Дяденька, как же вы мало меня знаете… Мне могли прийти в голову такие эгоистические мысли!.. {63}
ГОРСКИЙ. Конечно, обо всем этом ты не думала, да всё это думалось в тебе само собою, без твоего ведома… В сердце человеческом много закоулков… И я нисколько не виню тебя за это.
ЛИЗАНЬКА. О, какая холодная, эгоистическая философия!..
ГОРСКИЙ. Зато – истинная… Но довольно об этом… Будь – что будет, а мне надо быть мужчиной – и еще пятидесятилетним мужчиной… Я пал, низко пал, ужасно пал; но всё же не до такой степени, чтобы, забыв честь и бога, воспользоваться героизмом молодой девочки, романической мечтательницы… загубить в цвету ее жизнь… Оставь меня… Поди… поди и ни слова больше. (Выталкивает ее. Молчание) {64} .
63
Текста: Скажу тебе больше ~ эгоистические мысли! – в Р нет.
Шестое (в печати V) явление пятого действия в Р заканчивается так:
ГОРСКИЙ. Конечно, обо всем этом ты не думала, да всё это думалось в себе без твоего ведома… Но, полно об этом… покоримся судьбе!.. (Слова: покоримся судьбе – в Р зачеркнуты простым карандашом.) Будь – что будет… а мне надо быть мужчиной – и еще сорокапятилетним (Слово: сорокапятилетним – в Р зачеркнуто до половины и сверху карандашом надписана: 50-ти.) мужчиною…
ЛИЗАНЬКА. Это всё софизмы, которые противоречат всему высокому и святому в жизни…
ГОРСКИЙ. Ну, об этом мне с тобою трудно спорить… (Текст: Лизанька: Это всё софизмы ~ трудно спорить – в Р зачеркнут простым карандашом.) Я пал, низко пал, ужасно пал, но всё же не до такой степени, чтобы, забыв честь и бога, воспользоваться героизмом молодой девочки, романтической мечтательницы… загубить в цвету ее жизнь… Но вон кто-то идет… А! твой отец с Катенькою… Помни же, что между нами было кончено… что никто не должен об этом знать… особенно твой отец… (Фраза: что никто ~ твой отец… – в Р зачеркнута простым карандашом.) не опозорь моей старости…
64
Далее в Р – незачеркнутый, но не вошедший в печать текст:
Те же и Думский с Катенькою.
ДУМСКИЙ. Ну, друг мой Николай Матвеич, первые восторги свидания поутишились. Погода разманила мои старые кости, да и хочется взглянуть на места, которые были мне прежде знакомы и которые видели детство моих дочерей. А между тем мне хотелось бы познакомиться с твоими знакомыми.
ГОРСКИЙ. Племянника моего вы уже видели, с Коркиным знакомы, а за остальных не взыщите, коли не понравятся. Катенька, собери наших чудаков.
КАТЕНЬКА. Ах, со всей охотой! (Убегает).
ДУМСКИЙ. Лизанька – злая девочка – ты совсем меня забыла для Николая Матвеича… Не видя тебя полчаса, мне показалось, что я опять не видел тебя двенадцать лет…
ЛИЗАНЬКА (ласкаясь к нему). Милый папенька… извините… я заговорилась с дяденькой… с Николаем Матвеичем…
ДУМСКИЙ. Да уж с кем-нибудь с одним, моя милая: или с дяденькой, или с Николаем Матвеичем… Да полно… полно – я ведь не ревнив… Я сказал для шутки – чтоб только о чем-нибудь заговорить с тобою, а то, право, говорить страх хочется, а слов нет – так рад хоть к чему-нибудь привязаться… Не надо принуждать себя, моя милая; не надо также быть и невнимательною к другим, когда бываешь в радости от одного…
ЛИЗАНЬКА. Милый папенька… да нет! что я вам скажу?.. Позвольте мне лучше молчать…
ДУМСКИЙ. Нет, шалунья, говори… говори что-нибудь… я хочу беспрестанно вас слушать… Ну, о чем же ты говорила с Николаем Матвеичем?..
ЛИЗАНЬКА. Я… папенька? Мы говорили… о вас…
ДУМСКИЙ. Ты больше ни о чем и говорить уж не умеешь, как обо мне…
ЛИЗАНЬКА. Да… милый папенька… (Про себя). Боже мой! как тяжело лгать!..
ГОРСКИЙ. А я так говорил ей всё о себе.
ЛИЗАНЬКА (про себя). Боже мой! Он хочет всё сказать!..
ДУМСКИЙ. Что же такое?
ГОРСКИЙ. Да вот, Петр Андреевич, давно уж я чувствую себя что-то как будто нездоровым, хоть болезни никакой в себе и не замечаю… Давно уж собирался я, для рассеяния, отправиться куда-нибудь на год, на два, и больше и меньше – как вздумается, да вот эти шалуньи мешали мне даже и подумать об этом серьезно, теперь они на руках у отца… и потому…
ДУМСКИЙ. Что за странная фантазия любезный Николай? Столько лет сидел ты в деревне – занимался хозяйством – воспитанием моих дочерей – привык к тихому деревенскому и сельскому быту, – я возвращаюсь после такой долгой и печальной разлуки, думаю, что ты закроешь мне и глаза… и вдруг ты…
ГОРСКИЙ. Что ж делать, Петр Андреевич? Недаром говорится, человек предполагает, а бог располагает.
Те же и Катенька, Мальский, Коркин, Бражкин и трое Хватовых.
КАТЕНЬКА (вбегая впереди всех). Вот вам, милый папенька, и наши гости!..
ДУМСКИЙ. Очень рад познакомиться.
ГОРСКИЙ. (указывая на Коркина). С этим вы уж знакомы.
ДУМСКИЙ (улыбаясь). Да и, кажется, гораздо больше, чем он думает… (Грозит Коркину пальцем).
КОРКИН. Что вы хотите этим сказать?
ДУМСКИЙ. А то, что если у кого что крепко заляжет на душе, то как ни будь осторожен, а проговорится… А мы, старики, проницательны… Ну да я об этом после…
ГОРСКИЙ. Федор Кузмич Бражкин, мой старинный знакомый и приятель.
БРАЖКИН (перебивая его). Три трехлетия служил, по воле дворянства, судьею… имею пряжку за пятнадцатилетнюю беспорочную службу… имею триста душ незаложенных… благоустроенных… Я люблю аккуратность…
ГОРСКИЙ. Об этом после, Федор Кузмич, – ведь не в последний раз видитесь!..
БРАЖКИН. Нет-с, Николай Матвеич… нужна аккуратность… чтоб после – знаете – оглядок не было… У меня до Петра Андреича есть экстренное дельце… то есть покорнейшая просьбица… обстоятельства большой важности, не терпящие дальнейшее отлагательство… Вам известно… (Покашливает, сморкается и нюхает табак; как бы в нерешительности).
ГОРСКИЙ. А это вот старинная приятельница всего нашего уезда – Матрена Карповна Хватова.
XВАТОВА. Батюшка ты наш, Петр Андреич, как вы постарели, похудели, (Слово: похудели зачеркнуто простым карандашом.) отец наш родной… Уж я об вас денно и нощно со слезами молила создателя… Услышал господь грешные мои молитвы…
ДУМСКИЙ. Благодарю вас, сударыня, за участие – оно трогает меня, потому что совершенно бескорыстно… Если вы так сердобольны к незнакомым и чужим вам людям…
ХВАТОВА (перебивая его). Отец мой родной! Какой же вы мне чужой… Я больше родных детей люблю ваших дочек-то – Лизавету Петровну и Катерину Петровну… Уж что за девушки такие – и в глаза и за глаза можно сказать, что не сыскать таких в целом свете… Вот только узнала, Петр Андреич, (Слова: Петр Андреич зачеркнуты простым карандашом.) что вы сюда приехали, так со всех ног и бросилась к детям – кричу, кричу им, а они ничего не разберут – индо дух захватило от радостных слез… Дети, дети, – говорю им, а сама так и заливаюсь слезами – Платошенька! Аннушка! приехал Петр Андреич, папенька Лизаветы Петровны и Катерины Петровны… Платошенька! Аннушка! что ж вы стоите – целуйте у Петра Андреича ручку! (Хватов и сестра его бросаются целовать у Думского руки).
ДУМСКИЙ (отнимая у них свои руки). Что вы, что вы?.. Поцелуемтесь, как водится… Вот выгода старости-то: молодые девушки сами напрашиваются на поцелуи…
ХВАТОВА. Это мой сын, Платошенька. Он служит в полку и уж подпоручик… Советую ему, батюшка, в отставку, дай в штатскую… Не оставьте-с, Петр Андреич… дело сиротское, бедное.
ДУМСКИЙ. Да что ж я могу сделать помилуйте! Предлагаю вам, что могу, – доброе знакомство и приязнь…
XВАТОВА. Как же, батюшка! Мы люди бедные, сироты круглые. Может статься, в чем и поклониться вам придется – так уж не оставьте…
ДУМСКИЙ. А вы, Владимир Дмитриевич, что стоите в стороне! Мы с вами знакомы, да еще мало. Вы были другом детства дочерей моих, росли с ними вместе, и я о вас так много хорошего слышал… Познакомимтесь покороче, молодой человек!.. Да вот – всего лучше: я собирался было в сад проходиться, – так кому угодно мне в товарищи? Катенька, дай мне свою руку, а ты, Лизанька, подай свою Владимиру Дмитриевичу (Мальский с неловкостью и замешательством подает свою руку Лизаньке, которая принимает ее тоже с смущением). У! какой неловкий кавалер!.. Посмотри-ко, Николай Матвеич, – и она словно сердится, – уж не поссорились ли?.. (Все уходят, кроме Горского).
ГОРСКИЙ. Пойду.
Явление VI
ГОРСКИЙ (один).
Да! больше думать нечего – одна дорога! Уеду куда-нибудь, пока душа не успокоится, пока не уверюсь, что могу видеть ее без волнения, без тоски, любоваться ею, как отец дочерью… Видеть ее без тоски, без волненья!.. будто это возможно!.. Будто это будет когда-нибудь!.. Нет, вижу конец моему счастию… Закат мой печален… Что ж, всему свое время: за красными днями весны и лета наступает холодная, дождливая осень – всё тихо, мертво, и только шумит ветер да срывает желтые листья!.. Так и человек: в молодости вьются кудри – а наступит его осень – белеют его волосы и падают, – как осенние листья… Всему свой конец… И душа цветет радостью и вянет от печали… И я теперь, как дерево осенью… сир, одинок, болен душою, – и не с кем разделить мне своей тоски, некому поверить моей печали… И кому бы поверил я ее, когда сам стыжусь ее?.. И кто бы одобрил мое страдание, кому бы не показалось оно смешно?.. А я могу снести всё на свете, кроме насмешливой улыбки над тем, что составляет несчастие моей жизни… Насмешливая улыбка, как раскаленное железо, прожгла бы мою душу – и не было бы от меня прощения тому человеку!.. Да! мне надо затвориться в себе… Да! прощайте, люди – не поминайте лихом!..
Явление VII
Входит Мальский. {65}
ГОРСКИЙ. Ну, что ты, Володя?
МАЛЬСКИЙ. Еду, дяденька… дня через три…
ГОРСКИЙ. Счастливый путь, Володя! Не удивляйся, что я говорю тебе это: кто едет, тому надо говорить: «Счастливый путь!» (Уходит).
Явление VIII
МАЛЬСКИЙ (один).
Не понимаю, что делается с дяденькой… Его тон так странен – слова загадочны… (Молчание). Грустно, тяжело расстаться с местом, где рос… был счастлив, но есть и какое-то наслаждение в мысли об утрате счастия… о предстоящих бурях… Итак, смелее вперед – хуже ведь не будет!..
65
Далее в Р – незачеркнутый текст:
МАЛЬСКИЙ. Дяденька, Петр Андреевич прислал меня за вами, – говорит, что ему нужно что-то спросить у вас; но, кажется, дело в том, что Бражкин и Матрена Карловна с детками так осадили его своими нежностями и почтением, что он не знает, что ему и делать.
Явление IX
Входит Лизанька.
ЛИЗАНЬКА. Владимир Дмитриевич!..
МАЛЬСКИЙ. Лизавета Петровна!.. {66}
ЛИЗАНЬКА. Вы… что-то озабочены?..
МАЛЬСКИЙ. Благодарю вас за внимание… Я так не привык к нему с вашей стороны…
ЛИЗАНЬКА. Грешно и стыдно говорить вам так, Владимир Дмитриевич… Но я вижу, что вы что-то особенно не в духе нынче… и не хочу тяготить вас своим присутствием… {67}
66
Далее в Р – незачеркнутый текст:
ЛИЗАНЬКА. Что же вы оставили папеньку?
МАЛЬСКИЙ. А вы что? Я ничего не потерял чрез это…
ЛИЗАНЬКА. Как?
МАЛЬСКИЙ. Прощайте!..
ЛИЗАНЬКА. Куда же вы?
МАЛЬСКИЙ. Может быть, далеко…
ЛИЗАНЬКА. Папенька забыл свою табакерку… Я иду за нею… приходите в сад… (Уходит).
67
Текста: Лизанька. Вы что-то озабочены? ~ своим присутствием – в Р нет.
Явление X
МАЛЬСКИЙ (один).
Почему не смею я сказать ей, как я ее люблю… Отчего эта робость, смущение… Да потому, что из этого ничего бы не вышло… Надо скорее уехать… это всего лучше и вернее… Кто это тут… за дверью… (Отворяет дверь и заглядывает в залу). Нет никого… а кто-то пробежал как будто от этой двери через коридор… Боже мой!.. что, если это она… уйти поскорее… Как мне будет с нею встретиться!.. (Уходит).
Явление XI
Входит Хватова.
О, голубчик – вот он по ком вздыхает! Вот отчего размолвка-то с невестой!.. О той нечего и думать… За кого же сватается Алексей-то Степаныч?.. {68} Должно быть, что метит на эту… Эх, дала я маха!.. Катенька-то и доступнее, да она же и ласковее со всеми нами… особенно с Платошенькой… Надо всё сказать Николаю Матвеичу… {69} Пусть племянничек-то мой обожжется… Он ведь всё останется роднёю… Пусть лучше достанется этому гордецу Мальскому… это будет у меня новая богатая роденька… А в Бражкине проку мало – он скряга… Надо поторопиться, пока племянничек еще ничего не знает…
68
Далее в Р – незачеркнутый текст:
Кажется, за нее… да и старик-от тоже думает. Далее следует зачеркнутый текст: Ведь такой хитрец – и не сказал… просил тогда только разузнать, согласится ли старик которую-нибудь отдать за него… Но должно думать, что метит на эту…
Последняя фраза в несколько измененном виде восстановлена в печатном тексте.
69
Вместо слов: Надо всё сказать Николаю Матвеичу – в Р: отец отдаст, а без Николая Матвеевича дело не уладится. Надо ему все сказать.
Явление XII
Входит Горский.
ГОРСКИЙ (не замечая Хватовой). Отчего же она побледнела, как только я сказал ей, что он едет?.. Шаль сестры?.. Это что-то подозрительно… Конечно, она привыкла любить его, как брата… А! Матрена Карповна!.. Что ты стоишь тут, как мертвая, и не слышно тебя?..
ХВАТОВА. Ах, я задумалась!
ГОРСКИЙ. Об чем это?
ХВАТОВА. Да всё о своей горькой участи, батюшка Николай Матвеич… Дело вдовье, сиротское… одна была надежда на вас… да вы что-то не расположены к этому…