Чтение онлайн

ЗАКАЗЧИК. Полторы тысячи.

КИЛЛЕР. Ну что вы, как попугай, заладили одно и то же? Мы ведь просто беседуем, можно сказать, как друзья, делимся сокровенным. Вот вы не поверите, а мне иногда на убийство выйти не в чем. Теще скоро восемьдесят восемь лет!

ЗАКАЗЧИК. Хорошо пожила, пора и честь знать.

КИЛЛЕР. Все у нее болит, представляете себе? Говорит: живого места не осталось. Утром, когда встает…

ЗАКАЗЧИК. Полторы тысячи.

КИЛЛЕР. Вот вас, заказчиков, никто и не любит. С вами по душам поговорить не о чем. Бездушные вы, одни деньги у вас на уме.

ЗАКАЗЧИК. Все, я ушел. (Отходит.) Все хотят быть киллерами. А киллер – это призвание, это талант плюс практика, практика и практика. Отморозки! Господи, куда мы катимся?! (Уходит.)

КИЛЛЕР. Раньше заказчики были – каждый человечище, глыбища! А сейчас заказывает всякий кому не лень кого ни попадя. Уроды! Господи, куда мы катимся?!

Все всегда сравнивают всё с Западом. И что ни возьмут – на Западе лучше. Вообще уже никакой гордости не осталось.

Ты вот возьми, кто у них на Западе нищий и кто у нас. Наш нищий самый образованный в мире! У нас в правительстве сейчас ученых сидит меньше, чем на паперти.

В Коньково возле ярмарки женщина на ста языках!.. просит подать кто сколько может.

В «Сандунах» два академика на углу стоят, вообще разговаривают только с Богом, живут в четвертом измерении, к нам возвращаются помыться, поесть, что дадут.

По социальному происхождению кто у нас среди нищих?

В Иркутске к начальнику милиции приводят троих бомжей, он свысока так:

– Фамилия, имя, отчество?

Эти говорят:

– Борис Годунов, Николай Романов, Владимир Красное Солнышко.

У нас никогда не знаешь, кто перед тобой стоит. Думаешь, сволочь какая-нибудь, а это Рюрикович, сильно обнищавший.

По специальности возьми. У них нищие – это отбросы общества, у нас – это сливки.

У нас такой профессии нет, чтобы из нее не вышли нищие. Писатели есть! Полководцы! Национальных героев тьма! Врачи, учителя – сплошь нищие.

Возьми душевные качества. Наши нищие – все патриоты! Все в один голос говорят: «Отцы-деды здесь нищими жили, и мы, даст Бог, нищими здесь помрем!»

Не только духовно, физически наши нищие крепче всех. Жалко, не проводят Олимпийских игр среди нищих. На всех пьедесталах стояли бы наши люди.

У метро они с тапочками, с сигаретами толкутся; милиция появилась – хоп! – нет никого! Секунды не прошло. Кто подпрыгнул на три метра, кто скакнул на ту сторону улицы, стоит торгует опять.

Таких нищих, как у нас, днем с огнем поискать. Так что не надо во всем преклоняться перед Западом.

Есть у нас еще чем гордиться.

Когда после обеда апостол Петр вернулся на службу, первой в очереди стояла душа новопреставившегося Алексея Петровича Васюткина.

– С прибытием, – поздравил апостол Петр.

– Спасибо, – сказала душа и впервые после смерти улыбнулась. – Хорошо у вас здесь.

– Не жалуемся, – ответил апостол. – Так ведь и заслужили.

– Ну да, да, да, – быстро согласилась душа. – Мне куда? В рай? В ад?

– Льготы есть – в рай, нет – в ад.

– У нас льготы отменили, у нас монетизация. А сюда с деньгами не пускают.

– С деньгами никак нельзя, – подтвердил апостол, – у нас насчет этого строго. Деньги – материя, а с льготами хоть куда, ее ни рентген, ни звук, никакой контроль не берет.

Душа Алексея Петровича растерянно заозиралась. Ангелы, стоявшие по правую руку апостола, потупились, черти, стоявшие по левую, развратно ухмыльнулись.

– Так-то на совести у меня ни одного пятна. За что же меня в ад? – никому и как-то по-детски беззащитно сказала душа Алексея Петровича.

Апостол Петр опешил – в самом деле выходила несуразица, откровенная глупость и несправедливость.

Ангелы приободрились, черти перестали ухмыляться.

– Откуда родом-то? – выгадывая время, спросил апостол Петр.

– Из Сосенок, – улыбаясь ответила душа Алексея Петровича. – Из России.

– А-а, из России!

«Из России – и улыбается, – подумал апостол. – Всё у них как-то… не слава Богу».

Он вынул из рукава телефонную трубку и попросил кого-то соединить его с Россией. В трубке раздались длинные гудки – никто долго не подходил. Апостол подул в трубку, постукал по ней заскорузлым пальцем, потряс – гудки звучали так же длинно и долго.

– Наверное, все ушли дороги перекрывать, – предположила душа Алексея Петровича.

– Зачем? – не понял Петр.

– Сейчас у нас подняли цены на коммунальные услуги, налоги кое-какие увеличили, на транспорте цены подняли.

Апостол заморгал, замялся, завздыхал. Очередь зашумела. Какая-то смазливая душа из Куршевеля сказала:

– При жизни от русских покоя не было, и здесь они начали доставать.

Апостол Петр сделался вдруг суров:

– Вот что, товарищ… или господин, не знаю, как вас теперь называть. Вы нам здесь весь вековой порядок рушите. И в ад вас нельзя, и в рай вам рановато. Отправляйтесь-ка вы назад.

– Так ведь поминки уже справили, – успела сказать душа Алексея Петровича и камнем полетела вниз.

Нахмурившись стояли и ангелы, и черти. Сладкоголосое пение из рая то ли поутихло, то ли ветер отнес его в сторону. Все в очереди почувствовали себя не то что виноватыми, но как-то неловко, вокруг разлилась неизъяснимая печаль.

– Ну, а что же, – сказал наконец кто-то из середины очереди, – пусть в самом деле разберутся сперва, согласуют всё между собой, а то у них цены поднимают одни, а мрут другие.

Очередь чуть-чуть приободрилась.

– С прибытием всех! – весело сказал апостол Петр. – С новосельем! Кто следующий?

– Мы с братом. Из Германии. У нас порядок, льготы только что получили. По их случаю пивом-то и опились.

Апостол начал сверяться с какими-то бумажками, вечность потекла дальше без сбоев.

Навстречу друг другу выходят Он и Она.

ОНА (весело) . Вот те раз! ОН (замирает). Вот те два! (Раскрывает объятия.)