Чтение онлайн

Но «позже» наступило раньше, чем она предполагала. Только Шарлотта налила себе стакан чая со льдом, как раздался телефонный звонок. Секунду она боролась с искушением не поднимать трубку — пусть звонок запишется на автоответчик, — но всего секунду. Не каждый, кто звонит, оставляет сообщение. Может, это выглядело странно, походило на суеверие, но ей всегда казалось, что тот самый звонок, на который она не ответит, окажется судьбоносным. К тому же могли звонить по работе.

Со стаканом в руке Шарлотта, устало переставляя ноги, доплелась до гостиной и взялась за телефон.

— Только не смей опять бросать трубку!

Мэделин.

— Зачем ты звонишь, Мэдди?

— Я… я хочу… извиниться.

Растерянно заморгав, Шарлотта спросила себя, давно ли была у врача и проверяла слух. Случаи, когда Мэделин за что-то просила прощения, она могла пересчитать по пальцам одной руки.

— Прости меня, Шарлотта. Я не имела права срывать на тебе злость. Я плохо поступила.

Поставив стакан, Шарлотта уселась на стол. Может, Мэделин не так уж и безнадежна!

— Знаешь, мне ведь хочется поступать правильно, — продолжала сестра. — Просто дело в том, что… Я… Ах, Шарлотта, я так все запутала! Джудит с этого воскресенья со мной почти не разговаривает, Даниэль не отвечает на мои звонки. И то, что я сказала о тебе, — торопливо продолжала она, — на самом деле я ничего такого не думаю. Знаешь, насчет того, что ты не поддерживала меня… Да ты сделала для меня гораздо больше, чем кто-либо заслуживает. Дело лишь в том… О боже, как же мне произнести такое? Я желала для Даниэля большего. Большего, чем женщина с ребенком на руках. Думаю, обе мы понимаем, что Даниэль — неплохой улов для любой, и я никак не могу отогнать от себя подозрение, что эта женщина увидела в нем просто кошелек и отца для своего незаконнорожденного сына!

Шарлотта поморщилась, как красочно изобразила сестра Надю и Дэви.

— Так что же, тебе нечего ответить?

Конечно, Шарлотта могла бы много сказать. Поступай хорошо, и чувствовать себя будешь хорошо. Не суди, да не судима будешь. Как аукнется, так и откликнется.И много чего еще. Но разве станет Мэделин все это слушать? Так что же ей сказать?

— Ты прекрасно знаешь, Мэдди, что я люблю тебя. И всегда желала тебе, Даниэлю и Джудит лишь добра. — Шарлотта глубоко вдохнула и взмолилась, чтобы Господь помог ей подобрать верные слова. — Даниэль — замечательный мужчина. Но теперь он именно мужчина, а не мальчик! — На последних словах она сделала ударение. — Он умный, образованный человек, уважаемый юрист. И я думаю, ты должна верить ему. Должна верить, что у него светлая голова и чуткое сердце. А еще, я думаю, тебе не следует рубить с плеча, когда судишь о людях. Да и всем нам, — добавила она. — Нам обеим по собственному опыту известно, как обманчиво бывает первое впечатление. Мы с тобой не вправе кидать камни в чужой огород: у нас обеих есть в прошлом такие события, о которых не хочется вспоминать.

Шарлотта смолкла, дожидаясь ответа, но на другом конце провода воцарилась мертвая тишина. Она продолжала ждать, приказывая себе быть терпеливой. А затем наконец услышала — тихий предательский всхлип и хлюпанье носом.

Прошло несколько долгих секунд, и Мэделин, наконец откашлявшись, заговорила.

— Ты права, — голос ее звенел от слез. — Я знаю, что ты права. Но почему же мне так тяжело правильно себя вести?

Да потому что ты эгоистичная и испорченная!Но произнести это вслух означает подлить масла в огонь. Шарлотта зажмурилась и еще раз обратилась к небу с мольбой о капельке терпения.

— На некоторые вопросы ты должна ответить сама, Мэдди. Мне кажется, ты уже делаешь успехи, пусть и медленно. Признать свои ошибки — это первый шаг… и порой самый трудный.

Положив трубку после разговора с Мэделин, Шарлотта позвонила Наде. К телефону подошел Даниэль.

— Привет, милый. Это Шарлотта. Как себя чувствует Надя, ей лучше?

— Не очень, — отозвался он. — Но ее хотя бы перестало тошнить.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, тетушка. Мы справимся. Но спасибо за внимание!

Утром в пятницу, Шарлотта удивилась, насколько улучшилось ее самочувствие. Садясь в фургон, она поймала себя на том, что напевает старую песенку «Как много значит один день».

И правда, подумала Шарлотта. Один день может полностью изменить все вокруг. Как и простое извинение.

Она пропускала машины, чтобы задним ходом вырулить на шоссе, и размышляла о собственных чувствах. Хотя Шарлотта не верила, что счастье и благополучие человека могут полностью зависеть от кого-то другого, она все же смотрела на вещи реалистично. Ссориться с единственной сестрой ей было крайне неприятно, и каждая их перепалка оставляла тяжелый след в душе. Это не первая ссора и, конечно, не последняя ссора, в этом Шарлотта не сомневалась. И теоретически — да, счастье, конечно, должно идти изнутри. Но люди есть люди. Человеку необходимо жить в согласии с теми, кого он любит.

Дорога была свободна, и, выезжая на Милан-стрит, Шарлотта рассеянно разглядывала подъездную аллею на противоположной стороне, а мысли ее обратились к Луи Тибодо. Голубого «форда» Луи на месте не оказалось. Куда он мог уехать в такую рань? — размышляла Шарлотта, проезжая мимо собственного дома. Она не помнила, чтобы слышала звук отъезжающего автомобиля; хотя Луи мог отбыть, пока Шарлотта была в душе.

Не твое это дело! И вообще, что за забота? — пробормотала она, стараясь не обращать внимания на тихий голосок в голове, который шептал в ответ, что ее это заботит, и даже очень, и даже сильнее, чем должно бы…

Путь к дому ее пятничной клиентки обычно занимал около десяти минут, в зависимости от интенсивности движения. Хотя в тот день машины двигались по шоссе плотным потоком, пробок на удивление не было.

Прошел почти год с тех пор, как Шарлотта начала работать у Мэриан Хеберт по понедельникам, средам и пятницам. И за это время ей пришлось наблюдать, как с ее клиенткой происходят разительные изменения.

Вдова под сорок, Мэриан уверенно шла к тому, чтобы победить алкогольную зависимость и твердой рукой взяться за воспитание двоих сыновей. Однако путь к трезвости был тернистым. Понадобились убийство и покушение, чтобы выдернуть Мэриан из трясины самоедства и жалости к себе, в которой она себя заживо похоронила.

Шарлотта поежилась: случай, о котором она подумала, слишком живо вставал перед глазами. В зеркале памяти все это казалось кошмарным сном. Но, в отличие от сна, воспоминание о котором постепенно блекнет и исчезает, она даже спустя пять месяцев с ужасающей ясностью помнила каждую жуткую деталь. Им с Мэриан пришлось постараться, чтобы спастись, и Шарлотта сомневалась, сумеет ли когда-нибудь забыть весь ужас происшедшего.

Паркуя фургон у обочины перед домом Мэриан, Шарлотта невольно отметила, как он отличается от жилища Пэтси. Оба дома в архитектурном плане представляли собой один и тот же тип украшенного лепниной старинного особняка, но на этом сходство кончалось.

Хотя дом Мэриан тоже старый, по возрасту он и сравниться не мог с домом Пэтси. Пэтси, как известно, была ярым приверженцем консервирования прошлого и отступала от принципа исторического соответствия лишь ради некоторых современных удобств. Мэриан же такие проблемы ничуть не заботили. Дом Пэтси являл собой исторический музей. А дом Мэриан… это просто дом.

Еще до смерти мужа и с его помощью Мэриан перепланировала свое жилище так, чтобы в задней части дома располагались две большие комнаты: одна — довольно современная кухня, совмещенная с гостиной, вторая — домашний кабинет. Подвал же превратился в жилое помещение с холлом, спальней, ванной комнатой и огромным игровым залом для детей.