Чтение онлайн

К тому же сейчас не то что когда-то, когда служить в армии было опасно. Теперь есть Домини Диртх. Если задействовать Домини Диртх, это заставит повиноваться любого противника, и армии не потребуется вступать в битву. К счастью, Домини Диртх теперь распоряжаются андерцы, а они воспользуются таким оружием только для поддержания мира. И никогда – чтобы умышленно нанести вред.

Домини Диртх – единственная хакенская вещь, которой пользовались андерцы. Сами андерцы никогда не смогли бы разработать такую штуку сами – они даже не способны мыслить теми гнусными категориями, что необходимы для сотворения такого оружия. Только хакенцы могли создать столь зловещее оружие.

– Или я могла бы надеяться, что меня пришлют на работу сюда, как тебя, – добавила Беата.

Несан поднял взгляд. Она смотрела на окна третьего этажа. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл.

Не отводя глаз от окон, она продолжила:

– Однажды он приходил к Ингеру, и я его как следует разглядела. Бертран… то есть министр Шанбор гораздо более привлекателен, чем мясник Ингер.

Несан ничего в этом не понимал. Женщины чирикают над мужчинами, которые, на его взгляд, совсем не красавцы. Министр Шанбор высок и, возможно, когда-то и был недурен собой, но сейчас в его темных, как у всех андерцев, волосах пробивалась седина. Женщины на кухне все время обсуждали его. А когда он входил в помещение, некоторые заливались краской и вздыхали. Несану же он казался отвратительно старым.

– Все говорят, что министр – очень обаятельный человек. Ты его когда-нибудь видел? Разговаривал с ним? Я слышала, будто он даже беседует с хакенцами, как с обычными людьми. Все о нем очень хорошо отзываются. Я слышала, как андерцы говорили, что в один прекрасный день он станет Сувереном.

Несан прислонился к повозке.

– Я его видел пару раз.

Он не стал говорить ей, что однажды министр Шанбор отвесил ему оплеуху, когда он выронил нож для масла и тот упал возле ноги министра. Несан считал, что затрещину заслужил.

Он посмотрел на девушку. Та по-прежнему не сводила глаз с окон. Несан опустил глаза и уставился на торчавшие из земли грязные корни.

– Министра культуры все любят и уважают. Я счастлив, что удостоился работать на такого человека, хотя я – ничтожество. То, что он предоставляет хакенцам работу, чтобы мы не голодали, – признак благородства его души.

Беата вдруг растерянно огляделась по сторонам, вытирая руки о подол. Несан подумал, что, возможно, сумеет теперь донести до нее свои чаяния.

– Я надеюсь когда-нибудь стать хорошим. Стать полезным обществу. Помогать людям.

Беата поощрительно кивнула. И этот кивок послужил толчком. Несан решительно вздернул подбородок.

– Я надеюсь однажды выплатить долг и заслужить фамилию, а потом поехать в Эйдиндрил, в замок Волшебника, и попросить волшебников назначить меня Искателем Истины и вручить мне Меч Истины, чтобы я вернулся сюда защищать андерцев и творить добро.

Беата моргнула. А потом расхохоталась.

– Ты даже не знаешь, где находится Эйдиндрил! – Между приступами хохота она могла лишь качать головой.

Он знал, где находится Эйдиндрил.

– Это на север, а потом на восток, – пробормотал Несан.

– Говорят, Меч Истины – волшебный. А магия – зловредная и грязная штука. Что ты понимаешь в магии?

– Ну… Ничего, наверное.

– Ты ничегошеньки не понимаешь в магии. И в мечах – тоже. Ты наверняка отрежешь им себе ногу! – Она взяла из повозки корзину с голубями и связку кур и, хихикая, направилась на кухню.

Несану захотелось умереть на месте. Он поведал ей свою самую сокровенную мечту, а она обсмеяла его. Голова его поникла. Она права. Он хакенец. И никогда не сможет доказать, что он чего-то стоит.

Несан не поднимал глаз и не произнес ни слова, пока они разгружали повозку. Он чувствовал себя последним дураком. И ежеминутно мысленно пинал себя. Лучше бы он оставил свои мечты при себе. Ему страшно хотелось взять свои слова обратно.

Прежде чем они сняли с повозки последний груз, Беата схватила его за руку и откашлялась, будто собиралась высказаться дальше. Несан по-прежнему не поднимал глаз, твердо решив выслушать все, что она намерена высказать по поводу его глупости.

– Извини меня, Несан. Это моя гнусная хакенская сущность вынудила меня быть жестокой. Я была не права, говоря тебе такие злые вещи.

– Ты правильно высмеяла меня, – покачал он головой.

– Послушай, Несан… У нас у всех есть несбыточные мечты. Это тоже часть нашей гнусной сущности. Мы должны научиться быть лучше, чем наши примитивные мечты.

Отбросив волосы со лба, он заглянул в ее серо-зеленые глаза.

– У тебя тоже есть мечты, Беата? Настоящие мечты? Что-то, чего бы тебе хотелось?

– Вроде твоей глупой мечты стать Искателем Истины?

Он кивнул. Девушка отвела взгляд.

– Думаю, это будет честно, и ты в свою очередь сможешь посмеяться надо мной.

– Я не стану смеяться, – прошептал Несан, но она по-прежнему смотрела на бегущие по синему небу облака и, казалось, не слышала его.

– Мне бы хотелось научиться читать.

И девушка искоса глянула на него, желая убедиться, засмеется ли он.

Он не засмеялся.

– Я об этом тоже мечтал. – Несан оглянулся, нет ли кого поблизости. Ни души. Наклонившись, он вывел на устилавшей дно повозки грязи какие-то значки.

Любопытство Беаты пересилило неодобрение.

– Это буквы?

– Это слово. Я его выучил. Единственное, которое я умею читать. Я слышал, как на одном из пиров один человек сказал, что оно написано на рукояти Меча Истины. – Несан нарисовал черту под написанным в грязи словом. – Он вырезал его на куске масла. Чтобы показать одной женщине на пиру. Это слово «Истина».

Он рассказал ей, что когда-то тот, кого назначали Искателем, был сильно уважаемым человеком и творил добро, но теперь Искатели – всего лишь обычные преступники в лучшем случае и головорезы – в худшем. Как их с Беатой предки.

– Как все хакенцы, – поправила она. – Как мы с тобой.

Несан не стал спорить, потому что знал: она права.

– Вот еще одна причина, по которой мне бы хотелось стать Искателем. Я бы восстановил доброе имя Искателей, каким оно было когда-то, чтобы люди снова поверили в истину. Мне бы хотелось показать всем, что хакенец тоже может служить людям честно и благородно. Это ведь послужит на благо, правда? Разве это не поможет уравновесить наши преступления?

Беата зябко потерла плечи, оглядываясь по сторонам.

– Мечты стать Искателем – детские и глупые. Научиться читать, – она многозначительно понизила голос, – преступление. Лучше тебе не пытаться научиться большему.

– Знаю, – вздохнул он. – Но разве тебе никогда…

– А магия – зло. И прикоснуться к волшебной вещи все равно что совершить преступление.

Она быстро оглянулась на кирпичный фасад за спиной и быстрым жестом стерла написанное слово. Несан открыл было рот, чтобы возразить, но она резко оборвала: