Чтение онлайн

Раньше…

Значит, деньги изменили и его.

Значит, и к этому следует отнестись здраво.

В конце концов, Суворов не первый и не последний человек, так резко изменившийся под давлением больших денег. Если он не прилетел в Новые Гармошки, а послал вместо себя Анта, значит, он действительно изменился, значит, он действительно решил получить Коляна самым простым путем. Ну, право, зачем ему лететь в Новые Гармошки? Достаточно послать Анта. Верная собака Ант сделает все. Прибалт наверняка уже побывал на заимке.

Он вдохнул горький воздух.

Потом подошел к двери, потянул ее на себя, но дверь не открылась.

Постучать? Позвать кого-то? Поворачиваясь, он случайно отжал ручку вниз, и дверь неожиданно (он даже вздрогнул) отошла.

Он неуверенно оглянулся. Случайно забыли запереть дверь? Или оставили ее не запертой специально? Впрочем, какая разница? – решил он. Уйти из Новых Гармошек, наверное, трудней, чем войти. К тому же, оказывается, он чувствовал себя вовсе не так хорошо, как ему казалось. Резкая боль, вернувшись, снова раздирала виски.

Сделав шаг, он остановился.

Сейчас меня вырвет.

Но его не вырвало.

Медленно, как старик, стараясь не оглядываться на оставленную открытой дверь, будто оттуда мог кто-то появиться, он начал спускаться по широкой лестнице, украшенной широкими отполированными перилами.

Вниз не вверх, сердце не выскочит.

Медленно, со ступеньки на ступеньку, он спускался вниз и дивился ровному электрическому свету. Шума генераторов он не слышал, только негромкую музыку. Он не мог понять, что играли. А генераторы, наверное, упрятаны в подземных бункерах. Получай старатели электроэнергию извне, им трудно было бы сохранить в тайне существование Новых Гармошек. Разумеется, у Суворова хватило бы средств на оплату энергии, получаемой извне, но тогда Новые Гармошки не оказались бы столь уединенными.

Рай? Тюрьма?

Что мне до этого?

Мое дело добраться до Коровенкова и до Кобелькова, подумал Сергей, обязательно добраться до гегемонов. Вот какой страшный процесс, как сказал бы Коровенков. Добраться до Валентина, пока он сам еще не кинулся искать меня.

А странно…

Почему он сам меня не ищет?…

Наконец Сергей спустился на лестничную площадку первого этажа.

На площадку выходили две двери. Музыка доносилась из-за той, что вела в квартиру или в комнату, находившуюся прямо под его номером. А вот дверь подъезда была распахнута прямо на улицу.

Она звала.

Она кричала.

Но прежде, чем решиться выйти на тихую, еще, наверное, пустую улицу, сумеречную от сухой сизоватой гари и духоты, Сергей нажал на кнопку электрического звонка.

Он не знал, зачем он это сделал.

Нажал, и все.

Если здесь живет Ант, или Павел Жеганов, или их люди, решил он, я улыбнусь и спрошу время. И тогда станет ясно, случайно оставили мою дверь открытой или это какая-то хитроумная ловушка?

Дверь распахнулась и Сергей остолбенел.

– Варакин?

– Ну?

– Что ты делаешь?

– Реферат пишу.

Сергей негромко рассмеялся.

Почти минуту Варакин недоуменно его разглядывал, потом глаза Варакина просветлели. Он упер длинные руки в бока и от избытка нахлынувших на него чувств даже присел слегка, от чего полы пестрого халата нелепо коснулись паркетного пола:

– Рыжий!

– А ты говоришь, реферат пишешь.

– Улыбайся шире, люблю идиотов! – весело заорал Варакин. – Я знал, что ты появишься!

– Какой реферат? – изумлением переспросил Сергей. – Все знают, что ты замаливаешь грехи где-то на Дальнем востоке. В мужском монастыре. Или в женском. Ты же сам так писал.

– А теперь пишу реферат! – за прошедшие годы Варакин ничуть не растратил жизненную энергию. Он весь кипел. – Какой, к черту, монастырь? Зачем нам с тобой монастырь?

– Почему это нам с тобой?

– Как почему? – удивился Варакин. – Я всегда знал, что ты появишься. Чем шире морды, тем теснее наши ряды! – весело подтвердил он. – Я всегда знал, что ты непременно появишься.

– Но почему?

– Да потому что я такие вещи всей шкурой чувствую. У меня бабушка еврейка, – похвастался Варакин. – По-моему, ты давно созрел. Кого хочешь, спроси, все подтвердят, что ты созрел.

– Да почему, черт побери? – мучительно пытался сообразить Сергей, вдруг вспомнив странные рассуждения Анта о тюрьме и рае. – Почему я должен был тут появиться?

– А ты деловых партнеров кидаешь? Кидаешь! – от души развеселился Варакин, упирая руки в бока. – Бобы рубишь на чужой территории? Рубишь. Баб обманываешь? Друзьям врешь? О репутации задумываешься? Вот то-то и оно! Если хочешь знать, Рыжий, – непонятно, но весело объяснил он, – в Новые Гармошки ты должен был попасть раньше меня!

– Да почему? – все еще не понимал Сергей, с трудом справляясь с подступающей к горлу тошнотой.

– Да потому, что ты круче. Ты матерый тип. У тебя грехов больше. Не огрехов, а грехов, я не оговорился. Ты «Русский чай» от души сделал, не пожалел. Ты эстов обидел, а они не монашенки. Да чего притворяться? Что посмеешь, то и пожмешь! Так ведь? И не маши крылами! – весело проорал Варакин, хотя Сергей и не собирался делать ничего такого. – Вот скажи, какое право ты имел трахать эстов на их территории? Молчишь? Вот то-то и оно! Ты должен был вести себя с ними добропорядочно. Ты должен был представлять свою страну, а ты что делал? Я, кстати, на тебя ссылаюсь в реферате! Я себя не люблю, просто сильно нравлюсь. Я всерьез, Рыжий. Я действительно хочу разобраться в себе. Я теперь столько знаю о людях, Рыжий, что ты лопнешь от зависти! Вот то-то и оно! – совсем раскипятился Варакин и весело заорал: – Ну, чего встал на пороге? Вид у тебя какой-то закороченный.

И с большим интересом спросил:

– После запоя?

Сергей кивнул.

На другой ответ он не был способен.

Но Варакин ждал, оказывается, именно такого ответа. Он даже подпрыгнул от удовольствия:

– Значит, по пьянке? Это да! Не крути хвостом! Я вранье чувствую всей шкурой. У меня бабушка еврейка. Если хочешь знать, – еще больше обрадовался Варакин, – я и в мужском монастыре тоже побывал, только мне там не понравилось. Помнишь анекдот про парня, который никогда не трахал педика, только трахал человека, который однажды трахал педика? – Варакин заржал. – Я до Новых Гармошек занимался честным бизнесом, сам знаешь. Ну, может, не совсем честным, зато серьезным, – подмигнул Варакин. – Я на Шри Ланка, Рыжий, спал однажды с дочкой американского миллиардера. Ну, может, не совсем миллиардера, но спал. Чем меньше женщину мы любим, тем больше времени на сон! Только с бабами, Рыжий, – неожиданно запечалился Варакин, – мне всегда непруха. Я чужое вранье чувствую всей шкурой, про бабушку я уже говорил. Но с бабами мне непруха. – От полноты чувств Варакин рубанул воздух ладонью. – Расслабься, Рыжий! Ты будто с субботника.

Сергей, наконец, вошел в комнату.

Весело подпрыгивая, Варакин пробежался вдоль длинного стеллажа, плотно забитого книгами. Он был подвижен, как ртуть, он ни на секунду не оставался на одном месте. Все в нем двигалось, кипело, бурлило, перетекало.

– Эх, Рыжий, я тебя ждал! Я за последние годы столько всего перепробовал, что у тебя мозгов не хватит представить!

Веселясь, он усадил Сергея в удобное кресло.

На круглом столике появились чайник, фарфоровые чашки, мед, молоко. Все это Варакин шумно тащил из крохотной кухоньки и выставлял на столик без всякой системы, но с удовольствием. Было видно, что он сам этим собирался воспользоваться. «Ты же знаешь, – шумел он. – Я свое состояние потерял только на бабах!»