Чтение онлайн

— Куда спешишь?

— Туда. — Я кивнула на балкон, где уже во всю начались танцы. Тела плавали в лиловом мареве под стучащий бит.

— Поешь сначала нормально.

— Так я и ем.

— Ты заглатываешь.

— Жизнь слишком коротка!

Он покачал головой и принялся за свое севиче. Я вытерла губы салфеткой, встала и протянула ему руку.

— Пошли.

— Я не доел.

— Доешь потом.

— Алиса!

— Артем?!

Он несколько презрительно посмотрел на мою протянутую руку, но все же отложил вилку, вытер пальцы салфеткой и встал, беря меня за кончики пальцев.

Мы поднялись по металлической лестнице на балкон. С каждой ступенькой бас становился громче и плотнее, пока не заполнил все тело снизу доверху. Людей здесь было больше, чем внизу. Танцпол качался единой волной, лиловый свет бежал по поднятым рукам.

Я вывела Артема в середину. Туда, где было плотнее всего, а значит, ни один из нас не сможет отступить. Придется стоять вплотную.

Повернувшись к нему лицом, я положила ладони ему на грудь и почувствовала, как под моими пальцами бьется сердце.

— Двигайся наконец, — усмехнулась я, поднявшись на цыпочки, чтобы он услышал. — Медленно.

В его взгляде сверкнуло нечто недоброе, что я так полюбила на курорте. Руки легли мне на бедра. Широкие горячие ладони будто прожигали через тонкую ткань блузки.

Я поняла, что двигаюсь, но совсем не так, как все вокруг. Они размылись, превращаясь в ненужный фон, а у нас был какой-то свой ритм и такт, куда более медленный и полностью игнорирующий биты. Я держала ладони на груди Артема, а он сжимал мою талию так, что внутри нечто горело и плавилось одновременно.

Лиловый свет пробежал по его лицу. Я запрокинула голову и смотрела ему в глаза. Они казались такими темными и сосредоточенными, взгляд не отрывался от меня, будто не было ничего важнее или… просто не было больше ничего.

Я скользнула ладонями выше, по груди и плечам на его шею. Сплела пальцы у него на затылке, зарывшись в короткие мягкие волосы.

Его рука поднялась с бедра мне на поясницу и безжалостно вдавила меня в него. Я же запоздало поняла, что у меня вырвался совсем недвусмысленный всхлип. Стараясь не покраснеть, я прижалась щекой к его шее, к мокрому от духоты краю футболки, и вдохнула его запах.

— Артем, — шепнула я ему в шею.

Он не ответил. Только рука на моей пояснице сжалась.

Вторая поднялась, пальцы скользнули по моему боку, прошли по спине вверх и зарылись мне в волосы. Артем будто копировал мое недавнее движение, но, на удивление, мне это нравилось. Он чуть наклонил мою голову, чтобы посмотреть на меня.

Его губы были в пяти сантиметрах. В четырех. В трех.

Я поднялась на цыпочки. Бас бил, свет мигал, кто-то толкнул меня в спину и тут же исчез в толпе, но я даже не пошатнулась, потому что его рука надежно держала меня.

Я коснулась губами его губ. Легко, как просят разрешения на нечто большее. Его теплые, чуть обветренные губы накрыли мои, властно углубляя поцелуй, и я забыла, как дышать.

Он оторвался первым. Прижался лбом к моему лбу и тяжело вздохнул.

— Это плохая идея, — произнес Артем так, будто нечто вынуждало его это сказать. Он словно заключал сделку с нечистью.

— Это лучшая идея за две недели.

Я посмотрела ему в лицо снизу вверх, и в лиловых вспышках его глаза были почти черными. В них виднелось все, что он не говорил словами. То, что он тоже хочет и держится последним усилием. Что если я еще раз качнусь к нему совсем немного…

Я качнулась. Чуть-чуть.

Он издал короткий глухой звук, что-то между словом и стоном. Перехватил меня за талию, развернул к выходу и повел с танцпола.

— Артем, я...

— Идем.

Он вел меня за руку вниз по лестнице и через зал, мимо столиков и нашего недоеденного ужина. На ходу бросил на стол купюры, не считая.

Мы вышли на набережную. Ночная река лежала перед нами, ветер бил в лицо, уши еще закладывало от громкой музыки. Артем почти тащил меня к машине. Его пальцы сжимали мою ладонь так крепко, что было бы больно, если бы мне не было так хорошо.

У машины он остановился. Прижал меня спиной к дверце и положил обе ладони на ее прохладный металл по сторонам от моей головы. Встал вплотную. Ночь и почти пустая парковка окружали нас, фонарь светил где-то далеко.

— Алиса.

— Что?

— Я сейчас очень плохо соображаю. И ты этим пользуешься.

— Да.

— Это нечестно.

— Знаю.

— Ермолова…

Он произнес мою фамилию как ругательство и обещание одновременно, но ответить я не успела. Артем наклонился ко мне и поцеловал снова.

Его ладонь легла мне на шею, большой палец приподнял подбородок, и он целовал меня так, что я переставала помнить, где кончаюсь я и где начинается он.

Все закончилось резко. Артем открыл дверь и решительно втолкнул меня в салон.

— Домой, — рыкнул он, обходя машину. — Пока я не забыл, что я за рулем.

Я села на сиденье, руки у меня дрожали, а губы горели. В груди было так жарко и так пусто одновременно, что я не знала, плакать мне или смеяться.

Он сел за руль и завел мотор.

Машина тронулась. Ночная Москва за окнами плыла мимо, огни размывались в полосы. Я смотрела на его руки на руле с белыми костяшками и сжатыми пальцами, понимая, что сегодня нечто между нами снова изменилось.

Прошло два дня, и за них я поняла, что поцелуй ничего не решает. Решает то, что происходит после.

А после было вот что.

Артем не отступил обратно за свою стену. Я ждала этого утром следующего дня. Ждала, что он придет к машине с каменным лицом и серьезным разговором о границах между нашими мирами, его работой на моего отца. Но он пришел с двумя стаканами кофе, один сунул мне в руки и сказал:

— Латте без сахара. Поехали, опоздаешь.

И все. Как будто ничего не случилось. Только теперь он задерживался на мне взглядом куда более откровенно и непринужденно.

В офисе все шло по-прежнему. Я разбирала папки, отвечала на звонки, ходила к Андрею Валерьевичу и тонула в цифрах. Работа давалась все легче. Но иногда между страницами я позволяла себе выскользнуть в коридор и заглянуть в вечно открытую дверь приемной. И каждый раз Артем уже смотрел на дверь. Как бы тихо я не старалась подкрасться, он уже знал, что я здесь, и это превратилось в маленькое соревнование, в котором я тоже очень хотела победить.