Чтение онлайн

– Я, уважаемый Иван Сергеевич, дилетант в вашей профессии, но и мне показались удивительными некоторые действия.

Глаза за окулярами зажмурились от первых глотков пива.

– Думаю, что странными они могли показаться не только мне. Как прикажите реагировать, если посольство цивилизованной страны оставляет в беде своего подданного? Не покажется ли подозрительным, что ни одного официального обращения не было подано в защиту своего гражданина, хотя бы для выяснения сути дела.

– Откуда вам известны такие подробности?

– От комиссара Скотленд-Ярда. И в то же время, упомянутый господин неоднократно посещает посольство, задерживаясь там по нескольку часов. Если же присовокупить к этому область и уровень его научных интересов, то, согласитесь, внимание соответствующих английских спецслужб обеспечено.

Иван Сергеевич слушал внимательно, не проявляя признаков волнения или раздражения.

– Ваши рассуждения не лишены логики, дорогой соотечественник, хотя, на основании приведенных фактов, выводы сделаны слишком категоричные. Или у вас имеются доказательства в их пользу?

– Думаю, что есть. Я не спрашиваю, какова ваша официальная должность при посольстве — наверняка вполне мирная, — но нет ли у вас сомнений, что по каким-то объективным или субъективным причинам кто-то в Англии не верит в это?

– Почему вас так это интересует?

– Потому, что за нами велось наблюдение.

– Где, когда?

– В кафе «Фронт-энд-Феркин».

– Факты, пожалуйста.

– После нас там побывали люди, интересовавшиеся подробностями у нашего с вами официанта. — Наум был уверен, что так было, потому что иначе и быть не могло.

– Что-нибудь еще?

– Есть. Не кажется ли вам подозрительным, что комиссар Шоу на допросах весьма активно интересовался моими встречами и беседами с Кимом Форби?

Иван Сергеевич неопределенно пожал плечами, демонстративно акцентируя свое внимание на остатках пива в фужере.

– Эти факты для вас недостаточно убедительны? В Москве, если меня пригласят для объяснений, надеюсь, профессионально оценят все детали нашего с вами неудавшегося мероприятия.

Хозяин кабинета грузно встал, подошел к бару и достал еще одну бутылку пива. Несколько секунд он стоял спиной к собеседнику, не двигаясь, затем раздались странные звуки, напоминающие вздохи с придыханием или икоту; вначале тихие, постепенно усиливающиеся, и, вдруг, затряслись его плечи, голова. Иван Сергеевич оперся рукой о бар, отчего мелко задребезжали рюмки на верхней полке, и все это вместе напоминало трагическую сцену из провинциального водевиля.

«Плачет. Или, не дай Бог, истерика больного человека!» — мелькнула мысль у Наума, не решающего предпринять что- либо.

Иван Сергеевич медленно повернулся к столу, и, к своему изумлению, Наум увидел, что тот смеется. Да-да, смеется искренне, заразительно, до слез.

– Выпейте все-таки, Наум Григорьевич. Вам полезно будет расслабиться, чтобы спокойнее обсудить создавшееся положение.

– Водку, если можно.

– Можно, конечно. Как вы смотрите на рюмку «Посольской» в посольстве? — Иван Сергеевич улыбнулся своему каламбуру, наверняка уже не раз звучащему в стенах этого заведения. — Уж коль вы нарушили мои планы, — продолжал он, — давайте спокойно обсудим ситуацию и расставим точки над «і». Вы назвали себя дилетантом в том, чем я занимаюсь, и абсолютно правы. Это естественно, и, надеюсь, вы не обиделись на мое подтверждение. Но в том, чем вы вынуждены были здесь заняться, профессионализм был как раз и не нужен. Все, что я расскажу сейчас, должно остаться в стенах этого кабинета; человек вы умный и прекрасно понимаете, насколько это серьезно.

Не так уж много людей прибывает сюда из нашей страны или, как говорят, из-за «железного занавеса», так что каждый может оказаться на контроле. Ваш визит, как можете догадаться, не остался без внимания, потому что вы являетесь известным специалистом в области, которая входит в круг так называемых стратегических интересов каждой цивилизованной страны. Во-вторых, вы оказались в центре внимания благодаря несчастью, случившемуся в вашей семье. Ну, а в наших интересах было еще больше подогреть внимание соответствующих английских органов к вашей персоне.

Наум уже начал догадываться о том, что последует далее, и откуда-то изнутри начала подниматься волна возмущения и злости, которой ни в коем случае нельзя было позволить вырваться наружу.

– Налейте еще водки! — Это прозвучало, скорее, как требование, нежели просьба.

– С вами приятно иметь дело — все понимаете с полуслова. Но у меня имеется продолжение, позвольте договорить до конца и воспринимайте случившееся философски, без эмоций, иначе.

Что может быть иначе — догадаться нетрудно, памятуя возможности заведения, где Наум имел несчастье находиться.

– Есть такое понятие — «подсадная утка»; термин охотничий, но и мы его зачастую используем, а смысл близок: ловкостью или, если вам больше по душе — обманом, заставить «жертву» действовать в твоих интересах. Вы видели, как действуют боксеры? Несколько обманных движений, чтобы противник раскрылся для удара? Ну, а если ближе к действительности, то нас, я имею в виду нашу с вами Родину, весьма интересуют достижения ваших коллег из Англии; смею уверить, что и противная сторона не менее активна в этом вопросе. ваш приезд в страну представился счастливым случаем, и, с Божьей помощью, началась Игра. Мы ни в коем случае не надеялись, что вам станут известны какие-нибудь секретные сведения от Кима Форби — это было бы наивно, но кое в чем, все- таки, удалось преуспеть. О чем конкретно идет речь, естественно, я не в праве информировать вас — профессиональная тайна, но намекнуть — возможно: методы контроля, если хотите — слежки, ранее не известные нам лица, ее осуществляющие, системы связи и другие, небезразличные для нас детали. За это вам спасибо, и жаль, что все так быстро кончилось. Давайте выпьем еще, на посошок. — Но прощаться Иван Сергеевич не торопился, и Наум почувствовал, что разговор еще не закончен. — Не могу понять два факта: как им удалось так быстро выйти на «Фронт-энд-Феркин», и почему так скоро выпускают вас из страны? Может, на что намекнете, Наум Григорьевич? Покопайтесь в памяти.

Наум отрицательно покачал головой, на что собеседник, сняв окуляры и протирая их мягкой салфеткой, пробормотал:

– Ну, ничего, разберемся и с этим. — Затем, подняв глаза на собеседника и близоруко щурясь, добавил: — Я знаю, вам можно доверять, и открою еще один секрет: предполагали мы создать для вас комфортные условия работы, да вот не получилось. — Водрузив окуляры на нос, подмигивая рыбьим глазом и понизив голос, добавил: — Предполагали вызвать для вас помощника, хорошо знающего английский язык, да и хорошие контакты с ним, точнее с ней, у вас уже установились.

Наум, почувствовав, что начинает густо краснеть, опустил голову и стал поправлять запонки на манжетах рубашки.

– Ну что вы, батенька, жизнь есть жизнь, и никто не может сказать, что безгрешен! Помните: «Пусть бросит в нее камень тот, кто ни разу в жизни не согрешил». И толпа, до этого жаждущая крови, разошлась. Не гарантирую дословность цитаты, но какое попадание в цель! А?

Если бы Наум, выйдя из здания посольства, не был погружен в свои собственные эмоции, наверняка заметил бы человека, вышедшего из тени дерева и последовавшего за ним.

— Сядь, Беверли, не суетись. Нужно посидеть перед дальней дорогой и помолчать. Так положено.

Наум опустился в кресло и закрыл глаза. Ночь не принесла желанного отдыха, а теперь предстоял долгий день с переездами, ожиданиями, перелетом. Вчера он не мог долго уснуть, ворочался в постели, перебирая в памяти весь длинный, насыщенный событиями день: срочный, а потому непонятный и тревожный вызов в Скотленд-Ярд, ничего толком не объяснивший комиссар, и он, как сомнамбула подписывающий какие-то бумаги. Затем малоприятный визит в посольство, где Иван Сергеевич разыграл из себя радушного хозяина, но не преминул периодически загонять его то под горячий, то под холодный душ. Не давала покоя мысль, почему этот «матерый волк» так относительно легко разжал свои зубы и выпустил его на свободу: или отыграна до конца запланированная роль подсадной утки, или опытный разведчик почувствовал опасную контригру, а, возможно, и то, и другое. Так или иначе, но официальная сторона отношений соблюдена, и претензий к нему быть не должно, хотя, почти наверняка, еще предстоят встречи и объяснения на Родине.