Чтение онлайн

Вдали мелькнули огни аэровокзала, но комиссар взял направление в другую сторону.

– Мистер Вольский, во избежание неожиданностей нам с вами желательно скоротать время в другом месте.

В машине было достаточно прохладно; Наума начинало знобить, хотелось чего-нибудь поесть, выпить чашку горячего чая или кофе. Он посмотрел на комиссара и подумал, что тому, больному, еще хуже.

– Если я когда-нибудь еще приеду в Англию, ваша супруга вряд ли захочет со мной встретиться.

– Это почему же? — осипшим голосом спросил Шоу, уверенно ведущий машину по каким-то узким и плохо освещенным улочкам.

– Таково будет наказание мне за то, что вместо теплой постели с горячим молоком вы рискуете усугубить свою простуду.

– Я не сдам вас.

Через пару минут машина остановилась в темном переулке.

– Мы рядом с аэровокзалом, но не на виду. До вашего отлета еще есть время и, если не возражаете, проведем его в беседе.

И, не дожидаясь ответной реакции, продолжил:

– Согласитесь, вам не безразличен результат расследований и вердикт Скотленд-Ярда.

– Безусловно, комиссар.

– Готов поделиться информацией, но ставлю свое условие: вы будете столь же откровенны и дополните мое досье некоторыми фактами. Особенно меня интересует один, и, если я получу на него ответ, дело можно будет считать законченным.

– Не уверен, что смогу оправдать ваши надежды на мою осведомленность, но буду стараться.

– Мне важно услышать от вас обещание быть откровенным до конца, иначе бессмысленно даже начинать.

– Согласен, — после некоторого колебания ответил Наум. — Но почему вы уверены, что я обладаю более обширной информацией?

– По нескольким причинам. Вы видели ситуацию изнутри, можете связать и сопоставить разрозненные факты, при этом ваша логика свободна от стандартов и штампов, коими так богаты мы, профессионалы. Кроме того, простите за откровенность, вы постоянно крутились у нас под ногами, путая все карты. Хотите пример? Пожалуйста. В известной вам шахматной доске нами было обнаружено исчезнувшее завещание; вы получили этот замечательный комплект, а мы, точнее сержант Уорбик, надеялся прихватить и основательно потрясти того, кто попытается завладеть им. Но вы проявили недюжинные способности частного детектива, и добыча в лице Джона досталась вам. Я не сомневаюсь, что вы преуспели в разговоре или, если хотите, — допросе, и теперь желательно поделиться с нами, соавторами идеи, информацией.

– Зная, что документ в шахматной доске, вы, тем не менее, пытали меня о тайниках на вилле? По вашему замыслу я должен был передать дезинформацию потенциальному грабителю?

– А вы сделали это? Нет? Сейчас это уже не важно. Сознаюсь, мне стоило больших трудов сдержать пыл сержанта, рвущегося «выпотрошить» Джона. Почему не использовал этот шанс? Мне знаком такой тип старого слуги: если не найти подход, никакая угроза не заставит его раскрыться. Уверен, вам это удалось.

– Почему?

– На это есть две причины. Первая — вы не представитель закона и не стукач, и не побежите выкладывать все на стол комиссару. А вторая, не менее важная — вы обладали рычагом в виде одного или нескольких фактов. Так что, мистер Вольский, начнем?

Наум утвердительно кивнул головой.

– Хорошо. Итак, покойный Моррисон в сопровождении мистера Бена вышел из дома, сел в машину, выехал за ворота и, вероятнее всего, повернул в сторону Оксфорда. Через некоторое время его машина вновь оказалась перед въездом на виллу в нескольких метрах от ворот, но уже по направлению в противоположную сторону. Это — известные факты, а теперь вопрос: что заставило его проделать этот путь, точнее — кто? Вам известно?

Наум медлил с ответом, пытаясь оценить возможные последствия своего откровения.

— А почему вы решили, что покойный повернул машину в сторону Оксфорда, а не в противоположную? — полюбопытствовал Наум.

– Имеется несколько аргументов в пользу сложившейся версии: позднее время для визитов и мало приятная погода, слишком кроткий характер Моррисона для дальнего путешествия в этих условиях, но, главное, его машина была обнаружена в двадцати метрах до въезда на виллу со стороны Оксфорда. Кроме того, все возможные варианты, куда бы мог направиться нотариус в этот воскресный вечер, были проверены сержантом Уорбиком; никто не ждал его в гости. Так как же мой вопрос, мистер Вольский?

– Поймите меня правильно, комиссар. Если я нанесу вред Семье — до конца дней моих предстоит мне нести крест по Via Delorosa. [4]

— Понимаю, но вы все преувеличиваете. Хорошо. Я расскажу свою версию, а вы подтвердите или опровергните ее.

Как вы правильно заметили, версия о завещании, как основной причине трагедии, является главной, если не единственной. Наша задача, моя и сержантов, после отсева фактов постороннего вмешательства, оказалась не столь сложна: выделить из всех присутствующих тех, кто, во-первых, мог знать о внесении изменений в завещание, во-вторых, обладающих достаточно весомым юридическим правом для обсуждения его содержания с нотариусом, и, в-третьих, не имеющих убедительного алиби на момент преступления.

Их оказалось двое — мистер Бен и миссис Мерин. Мистер Бен провожал нотариуса до выезда из ворот виллы и при желании мог договориться по всем вопросам; он вскоре вернулся в дом и, по показаниям свидетелей, позже не выходил на улицу. Остается миссис; у нее слабое алиби, потому что в это время совершала свой вечерний моцион. Вполне вероятно, она предполагала поговорить с Моррисоном до его выезда, но помешал мистер Бен.

Тогда Джон, через калитку в заднем дворе вышел на трассу, остановил машину нотариуса и попросил вернуться к главным воротам. До этого момента мои рассуждения верны?

– Да, комиссар.

– А вы не задавались вопросом, почему она прибегла к такому сложному сценарию, а не сама, лично, вышла на трассу через калитку?

Наум недоуменно пожал плечами.

– Потому что из окон второго этажа это место хорошо просматривается и, несмотря на темноту, опасалась быть замеченной, например, в свете фар машины. Там же, за несколько метров от главных ворот, где обнаружена машина Моррисона, высокие деревья закрывают перспективу на виллу. Итак, что же хотела миссис от нотариуса? Естественное предположение — интерес к новому варианту завещания.

Заверещал радиотелефон, и абонент доложил:

– Сэр, все в порядке.

– Спасибо, — лаконично ответил комиссар.

– Не о моем ли багаже вы получили сообщение?

– Верно, вы догадливы. Ваши вещи досмотрены в присутствии сержанта Уорбика. Как вы слышали — все в порядке; надеюсь, оформлены и все документы. На чем мы остановились. Да, на теме беседы, если этим термином можно определить последние слова в жизни человека. Вам что-нибудь конкретное известно, мистер Вольский?

– Нет, комиссар. Джон лишь предполагает причину: Давид не скрывал своего намерения относительно моей семьи, но не обсуждал с супругой конкретный вариант изменений в завещании.