Чтение онлайн

Тем временем боевики сняли у Святобора с пояса кобуру с лазерным пистолетом, ножны с лазерным ножом и подсумки с гранатами. Затем связали ему руки и ноги прочным шнуром из нановолокна, сняли с головы шлем, завязали глаза, подняли и куда-то понесли. Несли его недалеко, всего пару километров, судя по всему, куда-то в глубь острова. Там его внесли в какое-то сооружение, в которое пришлось подниматься по лестнице. Размеры сооружения Святобор не мог увидеть, так как глаза были завязаны. Внутри сооружения проходы и двери были узкими, потому пленника поставили на ноги, сняли с него скафандр, опять завязали руки и, подталкивая тычками в спину, повели узкими петляющими коридорами. Идти пришлось недолго, и вскоре Святобора остановили ударом в живот. Послышалось шипение сервопривода открываемой двери, чья-то рука в металлической перчатке резким движением развернула лейтенанта. Затем сильный удар в поясницу сбил его с ног и швырнул в небольшое помещение, где он больно ударился головой о противоположную стену и потерял сознание.

Святобор не знал, сколько времени он пролежал без сознания. Может быть, несколько минут, а может, несколько часов. Он пришел в себя, когда ему плеснули в лицо холодной водой. Лейтенант открыл глаза и осмотрелся. Он лежал на спине со связанными руками посередине достаточно большой комнаты, явно не в той крохотной камере, куда его бросили сначала. Комната была обставлена с какой-то очень вульгарной роскошью. Старинный резной комод с позолотой и пара аналогичных стульев соседствовали с тремя модными у альдебаранцев креслами из полированного нанотитана и кожи альтаирской пещерной упячки. В комнате стоял какой-то старинный, возможно даже докризисный, музыкальный инструмент в черном деревянном корпусе с клавиатурой, который соседствовал с современным альдебаранским гипервизором. Над связанным пленником стояло четверо боевиков, одетых в черно-красные комбинезоны. Один из них держал в руках ведро, из которого обливал Святобора водой.

А в углу комнаты, в кресле сидел маленький толстенький человечек с внешностью типичного расиянина — смуглая кожа, мясистый нос с горбинкой, узкие раскосые глаза и некоторые остатки некогда пышной черной шевелюры вокруг блестящей лысины. Одет он был в парадный черно-красный мундир с золотыми эполетами и опоясан ремнем из мягкой кожи. На ремне висела лазерная сабля, ножны и рукоять которой были изготовлены из золота и богато украшены драгоценными камнями.

— Здравствуй, мой юный друг! — неожиданно высоким голосом пропищал толстячок. — Я очень рад, что ты зашел ко мне в гости. Хи-хи-хи…

Вражеский главарь захохотал мерзким дребезжащим смехом и жестом приказал своим боевикам покинуть помещение. Те поклонились и попятились к дверям, не смея повернуться спиной к своему главарю.

— Хи-хи-хи… Ты, наверное, надеешься, что сюда прилетят ваши крейсера и уничтожат моих солдатиков и мои звездолетики?! Хи-хи-хи… Ты надеешься, что тебя спасут?! Хи-хи-хи… Хи-хи-хи…

Толстячок опять мерзко захихикал, дрыгая своими короткими кривыми ножками.

— Ты знаешь… Хи-хи-хи… Ты знаешь, я тебя… хи-хи… обрадую! Это тебя удивит, но ваши крейсера действительно прилетят сюда через… — толстячок достал из кармана старинные золотые часы «Электроника» на платиновой цепочке. — Они прилетят сюда через шестнадцать часов… Хи-хи-хи… И знаешь… хи-хи… Они действительно перекрошат моих солдат и мои звездолетики… Хи-хи-хи… Ты думаешь, мне жалко их? Тебя это удивит, но мне не жалко даже собственных солдат, которые преданно мне служат! Хи-хи-хи… А знаешь, почему?..

Толстячок сделал театральную паузу, соскочил с кресла и встал, гордо выпятив круглый живот, поверх которого сверкал висевший на толстой золотой цепи огромный золотой крест, украшенный драгоценными камнями.

— Потому что мое имя — полковник Гусейнов! — гордо объявил бандитский главарь. — Я самый страшный и самый ужасный злодей во всей вселенной. Да, ты не ослышался, мой юный друг, я являюсь профессиональным и высококвалифицированным злодеем, можно даже сказать, воплощением абсолютного зла. Хи-хи-хи… Да, мой юный друг, мне нравится творить зло. Ведь зло это искусство! Мне нравится видеть, как люди страдают и гибнут! Мне нравится вид мертвых тел и сладковатый запах трупов! Я могу долго любоваться копошащимися в них червями. Я ненавижу жизнь, весь этот солнечный свет, зелень, детский смех… Да! Да, я особо ненавижу детей и детский смех! Ты знаешь, мой юный друг, я ведь немного бизнесмен… Хи-хи-хи… И занимаюсь благотворительностью… Хи-хи… Но не думай, что благотворительность творит добро! Как раз нет! Всякая нормальная благотворительность творит зло! И как правило, на деньги, полученные каким-нибудь злодейским способом. Например путем вооруженных ограблений или банковского ссудного процента, что по сути одно и то же… Хи-хи-хи… Я вот владею самой большой во вселенной корпорацией по производству противозачаточных средств и самой большой сетью по торговле наркотиками… Хи-хи-хи…

Бандитский главарь опять громко захихикал своим мерзким тонким голосочком.

— А на что идут прибыли, ты догадываешься?! На развитие культуры?! Нет! На развитие науки?! Нет! Нет! И еще раз нет! Ну ты уже догадываешься, что не на детей… Как ты уже понял, дети мне противны. Мне только нравится их мучить и убивать! Да, мучить и убивать маленьких и беззащитных я очень люблю, особенно — маленьких детей и маленьких котят! Хи-хи-хи…

Если бы у Святобора не были связаны руки, то он попытался бы встать и убить этого кровожадного маньяка. А в том, что это был именно маньяк, сомнений не было — когда Гусейнов начинал рассказывать о себе и своей деятельности, то в его глазах светилось безумие, они начинали неестественно блестеть, а уголок рта дергаться от нервного тика.

— Ты, наверное, уже догадываешься, на что идут деньги, полученные от продажи гандонов, наркотиков и алкоголя?! Да, конечно! В первую очередь, я поддерживаю церковное мракобесие, ведь оно воспевает смерть, страдание и уродство! Хи-хи-хи… А я так обожаю все уродливое, я так обожаю смерть и страдания… Разумеется, я также даю денег всяким благотворительным фондам, которые выплачивают пособия уродам, и олигофренам, занимаются «реабилитацией» наркоманов, правозащитникам, которые защищают преступников… Ведь уроды, наркоманы и преступники портят жизнь людям! Хи-хи-хи… Разумеется, я также поддерживаю пропаганду разврата, гомосексуализма и дегенеративное искусство… Хи-хи-хи… Ведь это все так уродливо и противоестественно! Так же уродливо и противоестественно, как и религия… Хи-хи-хи…

Злорадствующий маньяк от возбуждения забегал по комнате, мерзко хихикая и хлопая в ладоши. Затем он остановился рядом с лежащим на полу Святобором и внимательно посмотрел пленнику в лицо. В ответ лейтенант окинул его взглядом, полным ненависти и презрения. Но во взгляде русского офицера не было страха, так как страх неведом русским офицерам.

— Да, мое имя немного сейчас подзабыли! — несколько смущенно промямлил вражеский главарь, не увидев в глазах пленника ожидаемого ужаса. — Возможно, потому ты меня и не боишься… То есть ты меня недостаточно боишься… Меня боятся все! Меня невозможно не бояться! Я велик и ужасен! И ты меня боишься, но боишься недостаточно, не испытываешь благоговейного ужаса при виде величайшего злодея вселенной…

Коротышка опять заходил по комнате, но теперь в его походке явно чувствовалась суетливость.

— Мое имя — полковник Гусейнов! Я служил в тайной полиции Расиянского Демократического Православного Царства! Меня боялись все! Меня боялись даже мои начальники! Меня боялись даже правители Расиянского Царства! Все боялись полковника Гусейнова! Мое имя наводило на всех ужас! Я лично пытал арестованных! Я приказывал расстреливать мирные демонстрации!

Только при упоминании о расстрелах мирных демонстраций Святобор вспомнил, когда он единственный раз в жизни слышал фамилию Гусейнова. Это было очень давно, будущий лейтенант еще учился в школе. В Расиянском Царстве во все времена простой народ испытывал притеснения от всех тамошних правителей, церковников и богатеев. Соответственно, любое недовольство жестоко подавлялось, там по любому поводу могли кого угодно бросить в тюрьму, даже особо не доказывая вину — как за критику светских властей, так и за критику церковных. Даже за несоблюдение поста и неявку в церковь на обязательную молитву в Расиянском Царстве была введена уголовная ответственность. Временами терпение у народа все же кончалось, и происходили массовые антиправительственные выступления, заканчивавшиеся обычно погромами. Правительство кидало на подавление выступлений ОПОН — отряды полиции особого назначения, а если ОПОН не справлялся, то и войска. Для разгона демонстрантов в Расиянском Царстве производилась всевозможная специальная техника, начиная от нанодубинок и всевозможных полицейских скафандров до специальных ультразвуковых установок и машин-говнометов, которые могли буквально смывать людей мощной струей фекальных масс. Разработка и производство специальной техники и снаряжения для подавления народного недовольства было единственной сферой, где Расиянское Царство являлось мировым лидером, если, конечно, не считать производства алкоголя и церковной атрибутики, где Расиянское Царство также было вне конкуренции. Разумеется, мировая общественность периодически вяло выражала дежурный протест по поводу действий расиянских властей. Но расиянским властям было глубоко наплевать на такие протесты. Так как все демократические государства являются одинаково антинародными, то всерьез воспринимать такие протесты от себе подобных в Расиянском Царстве никто даже не пытался. И только Народная Социалистическая Империя Русь, руководимая Единой Партией и мудрым Верховным Председателем, разоблачала мелкобуржуазную и антинародную сущность расиянского режима и православного мракобесия с позиций научного мировоззрения и национал-атеизма.

В общем, тогда расиянские попы получили крупные и конечно же безвозмездные пожертвования от нескольких альдебаранских концернов, производящих синтетические продукты питания. Сразу после получения этих пожертвований главный расиянский поп вспомнил, что кошер является неотъемлемой принадлежностью православия, но был вероломно украден у православных коварными иудеями, которые еще и извратили святую православную кошерность. Сделали они это, разумеется, в угоду Аццкому Сотоне. В Расиянии даже каждый школьник знал, что иудеев специально создал Аццкий Сотона, чтобы те боролись с православием. В общем, по распоряжению главпопа расиянский государственный сенат быстренько принял закон о православной кошерности, согласно которому кошерными являлись только синтетические продукты, а потребление любой естественной пищи строжайше запрещалось. Вдобавок расиянское министерство инопланетных дел предъявило дипломатический протест правительству Израильской Империи, требуя вернуть кошерность, коварно похищенную у православных расиян. Этот нелепый демарш, естественно, вызвал крупный международный скандал.

Но даже такой покорный и униженный народ, приученный терпеть все что угодно, взбунтовался, не желая отказываться от последних естественных продуктов, которые уже и без того стали редкостью в меню расиян. Но церковники получили еще немного бескорыстных зарубежных пожертвований, и расиянское правительство приступило к подавлению беспорядков. Беспорядки подавлялись беспрецедентно жестокими методами, правительственные силы развязали против населения настоящий террор. Но особенно тогда отличился полковник Гусейнов, по приказу которого было вырезано население целой планеты. Это зверство привело в ужас даже правительство Альдебарана, не говоря уже о других менее демократических и потому более человечных, государствах. Почти все объявили о полной политической и экономической изоляции Расиянского Православного Царства. Правительство Расиянского Царства, которое полностью зависело от импорта, перепугалось и вынуждено было прекратить репрессии. Попы несколько смягчили закон о православном кошере, признав кошерными попкорн и крысиное мясо, разрешив их потребление во все дни, за исключением понедельников и дней постов. А полковника Гусейнова как козла отпущения уволили из полиции. Тогда, будучи еще школьником, Святослав на классной политинформации делал доклад о зверствах расиянского режима, в том числе и о деятельности полковника Гусейнова. А теперь этот маньяк-убийца стал главарем межзвездных террористов, и Святобору довелось попасть к этому нелюдю в плен.