Чтение онлайн

Дорога тянулась бесконечно. Мы проехали уже больше половины пути, когда небо начало темнеть тучами. Тяжёлые, свинцовые облака наползали с запада, закрывая солнце, и ветер, до этого просто кусачий, превратился в настоящий ураган, раскачивающий карету из стороны в сторону.

— Буря будет, — сказал Энзо, выглядывая в окно. — Сильная.

— Надо найти укрытие, — Сильвия уже стучала в потолок, привлекая внимание кучера. — В такую погоду по дорогам не ездят.

Первый гром грянул, когда мы свернули к придорожной таверне. Здание было старым, сложенным из тёмного камня, с низкой черепичной крышей и покосившейся вывеской. «Приют усталого путника» — гласила надпись, и в этот момент я была готова поверить в любое обещание, лишь бы выбраться из кареты, которую шатало, как щепку.

Нас встретил хозяин, плотный мужчина с окладистой бородой и цепким взглядом. Увидев экипаж с гербом Крешенци (Энзо настоял, чтобы его не снимали), он тут же засуетился, предлагая лучшие комнаты, горячий ужин, тёплые бани. Сильвия расплатилась не глядя, и нас проводили внутрь.

Таверна была почти пуста. За одним из столов сидела компания возчиков, обсуждая цены на фураж, в углу дремал старик с кружкой пива, у стойки скучала дородная девица, видимо, дочь хозяина. И ещё один столик, в самом тёмном углу, где сидели двое.

Я заметила их не сразу. Сначала мы прошли к своему столу, заказали ужин, согрелись горячим чаем. Но потом, когда я подняла глаза, чтобы оглядеть зал, я их увидела. Двое мужчин в дорожной одежде, не местные, это чувствовалось по их манерам, по тому, как они держались. Один пил пиво, не отрывая взгляда от кружки, другой… другой смотрел на нас.

Я отвела глаза, но по спине пробежал холодок.

— Сильвия, — тихо позвала я, делая вид, что поправляю платок. — В углу. Двое. Они на нас смотрят.

Она не обернулась, только чуть наклонила голову, давая понять, что услышала.

— Энзо, — так же тихо сказала она, — не оборачивайся. У нас гости.

Энзо напрягся, но виду не подал. Продолжал размешивать сахар в чае, но я видела, как побелели его костяшки.

— Думаешь, они из тех, кто напал на дом? — спросил он, не поднимая глаз.

— Не знаю, — я старалась, чтобы голос звучал ровно. — Но я их не помню. Те были в масках. А эти… эти просто следят.

— Может, совпадение? — предположила Сильвия. — Путники, как мы.

— Может, — я сделала глоток чая и чуть не поперхнулась. Второй из мужчин, тот, что смотрел, вдруг поднялся и направился к выходу. Проходя мимо нашего стола, он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд и скрылся за дверью.

— Он ушёл, — выдохнула я.

— Остался только один, — поправил Энзо. — И он всё ещё там.

— Нам нужно быть осторожнее, — Сильвия отодвинула тарелку. — Сегодня ночуем здесь. Завтра на рассвете выезжаем. И смотреть в оба.

Я кивнула, чувствуя, как тревога возвращается с новой силой. Гроза за окном бушевала вовсю, молнии освещали небо, гром сотрясал стены. А в углу таверны сидел человек, который не сводил с нас глаз. И я не могла отделаться от мысли, что мы не случайно встретились здесь.

Город, где мы надеялись найти разгадку, оказался неприветливым и серым. Даже весеннее солнце, пробивающееся сквозь тучи, не могло его оживить. Узкие улочки, застроенные двухэтажными домами из тёмного камня, казалось, съёживались под порывами ветра, несущего с собой запах моря и сырости. Мы въехали в него ближе к вечеру, когда тени стали длинными, а фонари на перекрёстках только начинали зажигаться, отбрасывая жёлтые, дрожащие круги на мостовую.

Энзо высунулся в окно, выискивая вывеску или прохожего, который мог бы указать дорогу. Сильвия сидела, напряжённо выпрямившись. Я сжимала в кармане платья смятый листок с адресом, который дал Энзо. Улица Морская, дом семнадцать. Лавка тётушки Марты.

— Сюда, — сказал кучер, сворачивая в переулок. — Кажется…

Дом семнадцать оказался невзрачным строением с зелёными ставнями и маленькой витриной, за которой виднелись катушки ниток, ленты и отрезы недорогих тканей. Над дверью висела скромная вывеска: «Марта. Швейные принадлежности». Внутри горел свет, значит, хозяйка ещё не ложилась.

— Я пойду одна, — сказала я, когда карета остановилась. — Она может испугаться, если увидит сразу толпу.

— Нет, — отрезала Сильвия. — Я иду с тобой. Энзо останется в карете и будет смотреть по сторонам.

— Почему я? — возмутился было он, но под её взглядом сдался. — Ладно, ладно. Но если что — кричите.

— Ты кричи, если что — усмехнулась Сильвия.

Мы вышли. Ветер тут же набросился на нас, трепля полы плащей и вырывая из причёсок пряди волос. Я постучала в дверь лавки. За стеклом мелькнула тень, послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было рассмотреть незваных гостей.

— Мы закрыты, — раздался старческий, но ещё звонкий голос. — Приходите завтра.

— Извините, — я сделала шаг вперёд, стараясь говорить мягко и не напугать женщину. — Нам нужна тётушка Марта. Мы по поводу Катарины Вальтер.

Дверь замерла. Пауза затянулась, и я уже начала бояться, что сейчас перед нами захлопнут, но вдруг женщина распахнула её шире и впустила нас внутрь.

Тётушка Марта оказалась невысокой, кругленькой старушкой с седыми, аккуратно уложенными волосами и быстрыми, цепкими глазами. На ней был простой, но опрятный серый платок и тёмное платье, передник, перепачканный мелом и обрывками ниток.

— Проходите, — сказала она, оглядывая нас с ног до головы. — Кто вы такие и зачем вам Катарина?

— Меня зовут Элиза, — представилась я. — Я… я невеста Рихарда Вальтера. Её брата. А это моя подруга, Сильвия.

Имя Рихарда, казалось, ничего ей не сказало. Она нахмурилась, приглашая нас сесть на старые, обитые потёртым бархатом стулья у прилавка.

— Рихард… — пробормотала она, словно вспоминая что-то далёкое. — Это её брат? Тот, который остался в столице? Катарина о нём почти не говорила. Сказала только, что они давно не виделись.

— Так она была у вас? — я подалась вперёд, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Когда? Что она говорила?

Марта помолчала, потом вздохнула и начала рассказывать, нехотя, словно выуживая каждое слово из глубины памяти.

— Была. Неделю назад, наверное. Приехала вечером, усталая, бледная, как смерть. Я её такой никогда не видела — Катарина всегда была бойкой, с огоньком. А тут… сидела, пила чай, молчала. Я спрашиваю: «Что случилось, дочка?» А она: «Ничего, тётушка Марта. Просто устала. Дай переночевать». Я и пустила. Куда ж мне её было девать?