Чтение онлайн

— Мамочка, папочка, доброе утро! — улыбаюсь моим родным.

Они сидят на кухне своей квартиры, где виднеются такие милые сердцу чайнички и кружки на стенах с обоями. Мама в последнее время немного похудела, и отчаянно молодилась. Строго следила за собой, искренне считая, что папа её разлюбит, если она не причешется с утра. Но отцу, по большому счёту на это было совершенно плевать. Он делал вино в гараже, ездил на рыбалки и прекрасно ощущал себя на пенсии.

— Ну как дела, Катюха? — заглядывает папа в камеру, — Как ремонт?

— Продвигается. Фотки за вчера чуть позже скину, — говорю весело, не желая показать маме и папе, что немного расстроена происходящим.

Позади слышу хлопок двери и быстрые шаги.

— А ты чего не причёсана? — строго спрашивает Ольга Николаевна, вглядываясь в моё изображение на телефоне.

Как истинная дочь своего отца, она строго следила, чтобы в люди я выходила при параде. Но мне это было всегда сложно.

— Да я просто…

Жанна сбежала по крыльцу, и, услышав обрывок нашего с мамой разговора, нагло заглядывает в телефон и радостно говорит:

— Потому что она ночевала у жениха своего! Странно, да, что нет своей расчёски, у мужчины, с которым жизнь связать собралась?!

Родители замирают в полном недоумении, переглядываются. А я борюсь с острым желанием врезать этой сучке.

Жанна шлёт нам всем воздушные поцелуи, и с чувством выполненного долга следует к калитке. Она на каблуках, а по рыхлой земле идти получается у неё криво. Вдруг показывается Чак, а у моих ног лежит его любимая палка.

Хватаю её и кидаю аккурат по траектории пути нашей с Савельевым гостьей. Собака несётся за палкой, и его траектория следования совпадает с маршрутом Жанны.

Торжествую безмолвно. Я молодец — идеально рассчитала.

Собака и бывшая сталкиваются. Женщина цепляется длинным носом своей туфли за заднюю ногу пса, и с громким криком летит в компостную яму, которую соорудил Савельев у выхода.

— Катенька, что у тебя там происходит? — с тревогой спрашивает отец.

— Она сказала «жених»? — уточняет мама.

— Давно хотел отсюда компостную яму перенести, — спокойно замечает Савельев, созерцая с крыльца всё происходящее, скрестив руки на груди.

Жанна пытается подняться по скоплению куриных экскрементов, перегною, коровьих лепёшек и соломы, визжит, клянёт на чём свет стоит всех нас и нашу дачу, вместе с курами и собаками.

— Чтобы вас всех!

Делаю шаг к Жанне, в попытке помочь. Но Савельев меня опережает и протягивает руку грязнуле, вытаскивая из зловонной кучи.

Гостья поднимается на нетвёрдые ноги, пышущая яростью и негодованием.

— Кать, можно Жанну в твоём уличном душе помыть? Ей в таком виде ко мне нельзя, — пытаясь сдержать ухмылку, говорит мужчина.

Бывшая обиженно пихает Саню в бок, и тот охает удивлённый внезапным и таким низменным тычком.

— Конечно! Я и платье своё могу дать, — улыбку не сдерживаю, пусть знает, как легко можно упасть.

Жанна обиженно скулит, но в этой ситуации в ней говорила скорее ущемлённое достоинство.

Ведём гостью на мой участок переглядываясь. Пёс радостно гарцует вокруг, сжимая палку в зубах. Савельев кусает губы, только бы не рассмеяться.

Быстро направляет свою бывшую в мой максимально аутентичный душ, пока я выбираю из тюков самое убогое и мятое платье на сменку Жанне. Она пыхтит зло, выкидывая свои брендовые шмотки на мои поросшие бурьяном грядки.

— Какое унижение!

Саня привлекает меня к себе, уложив руку на талии, и целует нежно в макушку.

— Как так можно вообще? — продолжает причитать Жанна.

Саня льнёт к моему уху и тихонько говорит:

— Ах, какое коварство!

Вскидываю на мужчину озорной взгляд. С появлением бывшей жёны на пороге, его ценность возросла вдвое. А то и втрое.

Тянусь сама к его губам, решительно целую. Чтобы у него ни возникло сомнений в том, что его чувства ко мне взаимны и интерес присутствует.

Саня тут же отвечает на мой поцелуй, жадно и голодно. Словно бы смакуя драгоценные мгновения близости. Он напряжённо отрывается от меня и шепчет едва слышно:

— Я так больше не могу.

Не очень понимаю, что именно имеет в виду. Приподнимаю вопросительно брови.

— О чём ты?

Мужская рука демонстративно скользит ниже моей талии и ложится на ягодицы в лёгком поглаживании.

— Об этом.

Кокетливо сбрасываю руку с интимной зоны, мгновенно краснею и смеясь.

— Александр Сергеевич!

— Катюх, ну…

Скрепит дверь моего душа, и мы с Савельевым отпрыгиваем друг от друга, пойманные на «горячем». Жанна, буквально утонувшая в моём сарафане в весёлых подсолнухах, оглядывает нас придирчиво и мрачно.

— Где мой чемодан? — рявкает на Саню, — Я должна переодеться в своё!

Расступаемся, пропускаю гордую, но не сломленную гостью. И та следует горделивой походкой обратно к дому Савельева. Наблюдаем молча за ней, каждый размышляя о своём.

Вдруг вспоминаю, из-за чего это всё произошло.

— Са-а-аш, — намеренно растягивая гласные, с опаской начинаю, — Жанна сказала моим родителям, что мы жених и невеста.

Савельев кивает деловито.

— И? Думаешь, заругают?

Неуверенно качаю головой. Нет, может, и не поругают, но я почти уверена, что они тоже на полпути сюда.

Тяжело вздыхаю и иду к домику, возвращаясь к ремонту.

Савельев обещает скоро подключиться, как только выпроводит свою бывшую. Я засучиваю рукава и принимаюсь за работу. Очень хочется покоя и умиротворения. Но дачные выходные совершенно точно мне этого дать не могут.

Благодаря соседу, я изучила теорию процесса штукатурки стен. Осталось только не провалить на практике.

Замешиваю раствор задумчиво.

В голове настоящая каша. С одной стороны, мне невероятно импонировало внимание Савельева, и его открытые и такие приятные знаки внимания. Но с другой — настораживали.

Ловлю своё отражение в грязном зеркале, что висело, покосившись на ещё не ободранной стене. И что он во мне нашёл? Толстуха, в заляпанной косынке, грязная и на четвереньках. Чем я ему нравлюсь вообще?