Чтение онлайн

– Ну не пойду же я к алтарю в этом, — наконец сказала Вика, показывая на свой сарафан.

У Темного Властелина брови поползли вверх, он обернулся к оракулу:

– Жди нас здесь.

И опять как будто открыл дверь в пространстве. В следующий миг они оказались в каком-то шикарном бутике, причем, явно ее мира. И Вика не представляла, как он это сделал, но он просто одним рывком сгреб все, что там было. В том числе и белое невестинское платье.

Сунул платье ей в руки и молча показал на примерочную. И, пока Вика переодевалась, нервно ходил снаружи.

А у нее все валилось из рук и в голове вертелись мысли:

«Ох, Персикова, что ты делаешь? Он же…»

И тут шаги прекратились, как будто он замер точно напротив, и из-за занавески раздалось хрипловатое:

– Помочь?

У нее глаза вытаращились, она же тут неодетая! Хотела пискнуть: «Нет!», но он уже вошел.

И застыл, глядя на нее в зеркало. Прикрываться как-то было поздно, потому что он просто сгреб ее в охапку и стал жадно целовать. Потом опомнился, быстро помог зашнуровать платье, схватил ее на руки, и теперь они снова оказались в том зале с колоннами. Ворох шмотья плавно приземлился в дальнем конце, а он прямо с ней на руках шагнул к алтарю, где их ждал тот благообразный дядечка – оракул.

Оракул на этот раз был серьезен, оглядел их и густым гулким, словно колокол, басом проговорил:

– Герберт, Темный Властелин Ада, берешь ли ты деву Викторию, фею плодородия, в жены?

– Да, — кивнул Герберт.

– А ты, дева Виктория, фея плодородия, берешь ли Герберта, Темного Властелина Ада в мужья?

«Ох, что ты делаешь?..» — пискнуло где-то на краю сознания, но она улыбнулась и кивнула:

– Да.

Откуда-то с потолка посыпались золотые блестки.

– А теперь можете… — начал было оракул.

Но Темный Властелин перебил его:

– Можешь сократить басню, дальше я справлюсь сам.

***

Оракул с улыбкой смотрел, как Темный нахал утаскивает девчонку в свое логово. Потом обернулся и позвал:

– Выходи, нечего там стоять.

Из-за колонны вышел хмурый Анард. Светлый брат сейчас готов был с досады съесть свою шляпу. Оракул оглядел его и сказал:

– А я тебя предупреждал.

– Ну я же все сделал как надо! — взвыл Анард обиженно.

Оракул только вскинул бровь, лицо его приобрело такое выражение, что Светлый Властелин без труда мог прочесть на нем невысказанную мысль:

«Ты неудачник».

– А что мне было делать?! – запальчиво высказал он, взмахнув от нервности рукой. – У меня гостила давняя… кх-кхмм, подруга. Не мог же я ее выставить!

– Головой надо было думать, а не, — оракул весьма выразительно покосился на него.

– Я и думал, — буркнул Анард. – Если бы я привел туда фею, это могло спровоцировать конфликт на почве ревности. Потому я и хотел…

– Ага, ты хотел спровоцировать конфликт у Темного. И спровоцировал.

Теперь оракул искренне хохотал. Анарду всегда казалось, что есть в этом милом и благообразном дядечке что-то сволочное. А тот еще решил насыпать ему соль на рану. Выдал:

– Вот Герберт — это я понимаю. Мужик! Пришел, увидел, победил.

Потом смягчился, отечески похлопал его по плечу и сказал:

– Запомни, Анард, женщины любят победителей. А теперь иди, сынок. Иди и подумай о смысле жизни. Жену я тебе пока достать не могу. Лимит на это дело, понимаешь? Квота.

И выставил его.

Подумать только. Выставил!

Ничего, — подумал Анард.

Цыплят по осени считают. Еще посмотрим, кто в итоге окажется победителем. Не успел он проговорить это про себя, вдогонку ему раздался трубный глас: «Попробуешь соваться к Темному – испортишь себе карму!»

Ыыыы! Светлый аж на месте подпрыгнул с досады.

***

А у Герберта сейчас было одно очень важное и неотложное дело — он просто дико спешил в спальню. И все-таки терпел, железной рукой сдерживая себя. Потому что его фея хотела этот маленький кусочек времени и личного пространства. Разве он мог не дать?

– Ну, я же прямо из огорода, понимаешь? – прошептала, глядя в его глаза.

Оххх, что с ним делал этот ее взгляд, он просто выкручивал его наизнанку, вызывая острый приступ романтизма. Герберт жадно поцеловал ее, а потом кивнул:

– Хорошо.

Но вместо ванной он переместил ее в тайное место. Старые купальни. Знал, что ей понравится. Там было маленькое теплое озерцо и радужный водопад.

– Ты, кхм, можешь купаться, — пробасил он. – Здесь тебя никто не увидит.

Он не стал добавлять: «Кроме меня», потянул на себя грань пространства и шагнул за завесу, становясь невидимым.

Конечно же, он подглядывал, завеса только с той стороны была непроницаемой. Ему хотелось увидеть, как она раздевается, еще с того дня в гроте. И вот сейчас… Он просто прилип взглядом, не в силах оторваться. Да, чтоб он сдох, это было адски горячо! Он наконец видел ее ВСЮ. В радужных струях водопада фея казалась ему волшебно прекрасной.

А потом Вика устроилась в озерце у гладкого края небольшой заводи. Она смотрела прямо ему в глаза, как будто могла видеть сквозь завесу. Ждала его? Все, дальше уже Герберт сдерживаться не мог, подхватил ахнувшую фею на руки и шагнул оттуда прямо в спальню.

И вот там. Да.

Когда через несколько часов они выбрались-таки из спальни, вспомнив про ужин, котел был уже пуст и сверкал изнутри. Бездельники зомби сыто облизывались и отводили глаза, а один из них поставил на стол миску и пролепетал:

– Вот, х-хозяин, мы вам тоже немножко оставили.

Сожрали весь его ужин, гады?!

Темный Властелин оскалился. Но фея смотрела на него сияющими глазами, и он махнул рукой:

– Ладно.

В конце концов, чего не сделаешь ради любимой в день собственной свадьбы. Он даже дракона по холке потрепал.

Сад еще больше разросся, теперь в Аду росли плодовые деревья и порхали бабочки.

Еще у них за этот год родился сын. Назвали Дарион.

Дракон тогда три дня летал с транспарантом «Я люблю тебя Вика!», пока наконец Герберт не дал команду приземлиться.

И вообще, Темный Властелин теперь лояльно относился к птичкам и прочей нечисти. Он даже позволил дракону тоже завести жену. Уж неизвестно, где тот чешуйчатый проходимец ее нашел, но теперь они с крылатой ящершей по очереди сидели на яйцах, тоже прибавления ждали.

Зомбиков теперь было почти не отличить от нормальных людей, все ходили сытые и чистенькие. Половина работала в саду, вторая половина в замке и на кухне. Больше никакой пыли и паутины и, упаси Боже, костей в коридорах.