Чтение онлайн

Преграды… не было.

Крови — тоже.

Она как из пулемёта кончила и мой болт стиснула умело.

В моей голове чётко значится: жена должна быть чистой. Непорочной. Только для меня.

А эта русская уже знала, что такое мужчина.

Сколько членов перепробовала?

От этой мысли внутри поднимается злость, смешанная с жаром.

— Грязная. Испорченная! — рычу едва слышно, ударив кулаком по стене.

Но тело её такое мягкое, горячее. Грудь тяжёлая, бёдра широкие — держаться есть за что. И она ответила мне. Не лежала бревном, а выгибалась, текла для меня!

Во мне борются две сущности.

Один Магомед — традиционного воспитания.

Второй Магомед — любит секс, в городе обязательно снимет женщину и трахнет.

И как же мне быть, когда в этой женщине слились то, что хочет Магомед-один и Магомед-два?!

Я вытираюсь полотенцем и возвращаюсь в спальню. Стеша уже свернулась на своей половине кровати, повернувшись ко мне спиной. Я ложусь на другую сторону, оставляя между нами пустоту.

Не прикасаюсь. Не говорю ни слова.

Просто смотрю в потолок, пока дыхание не выравнивается.

Сон не приходит.

Мысли тяжёлые…

Утром серый свет пробивается сквозь плотные шторы. Я просыпаюсь первым. Поворачиваю голову и снова смотрю на неё.

Стеша спит на боку, одеяло сползло до талии. Полная грудь обнажена, сосок слегка сморщился от прохлады. Мягкий живот, округлые бёдра. Волосы разметались по подушке. Выглядит такой доступной и женственной.

Её задница выставлена так, будто приглашает.

Член мгновенно наливается тяжестью. Хочу снова. Хочу перевернуть её на спину, раздвинуть эти пышные бёдра и войти глубоко, медленно, чтобы она проснулась от моего толчка и застонала моё имя.

Но внутри тут же встаёт стена.

Она не чистая. Уже была с другим.

Русская. Пышка.

Не та, кого я выбрал.

Я не должен хотеть её так сильно.

Это слабость и зов похоти.

Похоть — это плохо… Дурно.

Но я смотрю на нее и наглаживаю член, просто так, как делаю это по утрам.

Всё быстрее и быстрее.

Мог бы просто трахнуть, но я пока для себя не решил, как с ней быть.

Поэтому пальцы скользят по всей длине и ускоряются под самой головкой.

Мысль приходит неожиданно, холодная и практичная:

«Есть выход: две жены!»

Можно попользоваться русской, пока я не решу вопрос с Салтанат.

От задуманного не отступлюсь!

Салтанат будет моей.

Возможно, придётся дать больше калым, а самой Салтанат — ещё более щедрый махр, хотя она и так попросила немало: гелендваген, новый айфон — каждый раз, как выйдет, шанель-шманель всякие, комплект от Ван-Клиф, серьги и крест от Граф и прочее… Еще требует поездки ежегодно: Дубаи — не меньше одного раза в год в сезон распродаж брендов, Турция — как само собой разумеющееся.

Но уверен, Салтанат того стоит.

Такая красавица, юная прелестница, лань трепетная, но с интересом ко мне.

Как-то раз её ладонь легла на мою ширинку и лежала там не меньше нескольких секунд. Я прижал, она не отпустила и тихо простонала: «Я думаю о тебе! Сделай меня своей женой скорее!»

Придется постараться, еще больше, чтобы получить Салтанат!

А русская жена…

Она уже здесь, в моём доме, в моей постели. Почему бы не брать то, что само плывёт в руки? А когда приведу настоящую жену — просто двину эту в сторону.

Я встаю, одеваюсь.

Когда выхожу, внутри горит то же противоречие: злость и желание, долг и голод.

Выхода нет, но я уже наметил план.

Стеша

Спустя две недели

За окном ещё темно, а меня уже бесцеремонно трясут за плечо.

— Вставай, русская. Хватит спать! — шипит тётушка Фатима, самая толстая и голосистая из всех. — В доме полно дел.

— Сколько времени?

Мне в лицо тычут чем-то.

— Пять утра, лежебока! Пять утра!

О боже… Каждое утро — одно и то же!

Я открываю глаза и первое, что вижу — три пары недобрых глаз.

Две младшие тётушки и одна из сестёр Магомеда.

Алия, любимая двоюродная сестрёнка Магомеда, стоит чуть позади, сложив руки на груди, и улыбается своей сладкой, ядовитой улыбкой.

— Доброе утро, — говорю я мягко, потягиваясь под одеялом. Голос с сонной теплотой. — А можно хотя бы чашечку кофе перед началом трудовых подвигов?

Женщины заклекотали.

— Кофе? — фыркает Фатима. — Здесь не Москва. Вставай. Нужно чистить курятник, вымыть полы во всём доме, перебрать рис и вынести помойные вёдра. И быстро, пока мужчины не проснулись. Еще надо печь во дворе разжечь! И смотри, не перестарайся, как в прошлый раз, когда все лепёшки просто горели! А ещё…

Я сажусь на кровати. На мне только тонкая ночная рубашка, которая облегает каждый изгиб. Эти женщины смотрят с неодобрением.

— Ого, — улыбаюсь я уголками губ. — Полный пакет «Добро пожаловать в очередной адский денёк!». Я, конечно, польщена таким вниманием, но, может, начнём с чего-нибудь полегче? Например, с завтрака для всех? Один для всех, включая меня.

Алия делает шаг вперёд, её голосок становится ещё слаще:

— Стешенька, ты же теперь часть семьи. А в нашей семье женщины работают. Особенно те, кто… не привык к настоящему труду. Их нужно приучать, им нужно не давать лениться. Мы и так поручаем тебе то, с чем ты точно справишься. Выносить куриный помёт — дело нехитрое, даже блондинка справится.

— Там работы много, как раз по твоим формам! Похудеешь, в следующий раз платье на тебе не треснет, позорница! — добавляет Фатима.

Я встаю, не торопясь. Рубашка облегает мою пышную фигуру. Тётушки бросают быстрые взгляды на мою грудь и бёдра и тут же отводят глаза с неодобрением.

— Хорошо, — говорю я спокойно, поправляя волосы в небрежный пучок. — Курятник так курятник. Только покажите, где лежат перчатки и веник. Я не хочу, чтобы мои нежные ручки пострадали.

Фатима пинает мне в ноги старое ведро, в котором гремит грубая щётка.

— Перчаток нет. Работай руками. Отмоешься потом вот этим! И не вздумай жаловаться мужу. Он и так уже недоволен, что ему привезли… такую.

Магомеда нет.

Он с утра до ночи — на работе пропадает, бизнес у него в регионе, много ферм под его началом, ещё в городе готовит к открытию мясоперерабатывающий завод, хлопот много.