Чтение онлайн

***

Резкий запах нашатыря привел Мишку в чувства, выдернув из болезненной мути.

— Где я? В больнице?

— Все хорошо, — знакомый голос прогнал остатки сна. — Я же предупреждала, что нельзя спать, псы слишком близко. Могли зацепить.

Мишка открыл глаза, Настя наклонилась близко-близко, взволнованно вглядываясь в его лицо.

"Странно, откуда Настя в больнице? Мы ведь тогда еще не были знакомы. Или были? В мозгах какая то каша."

— Пришел в себя? Тогда пойду другим помогу. Тоже не послушались.

Настино лицо уплыло куда-то вверх и в бок, прошуршали шаги, он увидел над собой земляной потолок, и пришло понимание, что ему просто все приснилось. Но какой реальный сон, все четко помнится даже по пробуждению. Хотя лучше не помнить.

Мишка сел. Голова слегка кружилась, и тело ныло, а в остальном норма. Огляделся. Стася пришла в себя без посторонней помощи, и, похоже, чувствовала себя намного лучше Мишки. А вот Тимур что-то вскрикивал, постанывал, но не просыпался. Настя смочила ватку, менее резкий, но узнаваемый запах нашатыря поплыл по комнате, и сунула ее под нос Пчелычу. Парень взмахнул руками, вскакивая, распахнул шальные глаза. Огляделся, зачем-то вытянул руки перед собой, пошевелил пальцами и, радостно засмеявшись, и сграбастал Настю и Стасю в охапку. Настя тут же вывернулась, но он даже не заметил.

— Девчонки! Как же здоров быть живым! Я живой и все при мне! — прокричал он в близкий потолок. — Мне такая чушь приснилась! Будто я на столе у маньяка-хирурга, и он мне в подробностях и красках рассказывает, что и за чем будет у меня отрезать. А потом берет мясницкий нож…

— А я видела бабушку, — не дослушав, пробормотала Станислава и медленно отодвинулась. — Она выглядела, как при нашей последней встрече. И говорила со мной, будто мы расстались только вчера, но при этом знала, что уже мертва достаточно давно. А еще… Подождите…

Станислава, освободилась из рук Тимура, сползла с табурета и нырнула под столом.

— Славка, ты куда? — удивленно пробормотал парень, заглядывая в темноту, но Стася уже выползала обратно.

— Значит, это действительно не было сном, — в глазах девушки дрожали слезы, а в руке она сжимала небольшую шкатулку, слегка запачканную землей. — Бабушка сказала, что я найду ее там, в тайнике. Что это последний ее подарок, и ей жаль, что не удалось вручить его мне лично. Но тогда мне нужно еще уснуть, хотя бы на пару минут. Бабушка хотела мне что-то сказать важное.

Настя кивнула, поверив сразу, лишь предупредив, что бы не долго. Псы могут найти тропку и к самому защищенной душе.

Станислава уснула сразу, едва закрыла глаза, будто лишилась сознания. Все та же комната, но никого кроме бабушки нет. И первым, что сделал Стася — обняла свою любимую старушку, уткнулась в ее родное плече, и глубоко вдыхала такой знакомый запах, с трудом сдерживая слезы. А нежные руки гладили по волосам, успокаивали.

— Ну все, Атаска, — проговорила бабушка, отодвигая Станиславу, и утирая свои непрошенные слезы. — Поздоровались и будет. Времени мало. Послушай, в этот дом, всякой нечисти ход заказан, его хранит память многих поколений женщин нашей семьи. Но дольше, чем до утра оставаться здесь не стоит. Как рассветет, те твари, что сторожут дом, уйдут, но другие подберутся совсем близко. Так что запрыгивайте в машину этого шалапая и едте через брод, по мосту не успеете, да и размыло мост в последние дожди.

— А как я пойму, что пора выбираться?

— Девчонка, та что помечена тьмой, подскажет. И еще. Я люблю тебя, Атаска. Береги себя, не рискуй понапрасну. Ведь не все достойны твоего доверия. А теперь пора просыпаться.

— Но я не хочу…

Прошептала Станислава и открыла глаза. Над ней склонились три взволнованных лица.

— Вернулась? — спросила Настя, и отошла, опустилась на лавку напротив.

Станислава не ответила, села.

— Ну что бабушка Дотя сказала? — влез Тимур.

— Что ты шалапай, — ответила Станислава. Парень широко улыбнулся. — А еще, что Псы уйдут, но за ними прейдут другие.

— Да, я знаю. Но мы успеем, главное не усните опять. Я не знаю, почему псы еще не схватили вас, но в следующий раз я могу не успеть.

— Бабушка сказала, что Настя узнает, когда Псы уйдут, — проговорила Станислава, не глядя на девушку.

— Но как? — непонимающе начала Настя. — Хотя может и почувствую.

Станислава кивнула и пересела к столу, поставила перед собой шкатулочку. Тимур без слов понял, что ее сейчас лучше не трогать, по возможности даже взглядом. И, желая переключить внимание с нее на себя, подсел ближе к Насте.

— Ну, раз нам спать нельзя, а очень хочется, — проговорил он бодрым голосом, в котором не наблюдалось и тени сонливости, — развлеки нас, красна девица, рассказом. Очень уж интересно, как ты дошла до жизни такой.

И увидев тень былого ужаса, быстро добавил:

— Не надо про страшное. Мне интересно узнать, что было раньше. Про детство, где ты жила. Про родителей, брата. Ведь не всегда все было плохо?

— Если не хочешь, можешь не рассказывать, — Миша присел рядом.

— Конечно. Тогда будем слушать бородатые анекдоты в моем исполнение, но здоровый и крепкий сон я вас после них гарантирую! Настя?

— Ладно, я расскажу, — сдалась девушка, а Миша рядом лишь глубоко вздохнул. — Только вот с чего же мне начать?

— Да как обычно, — подбодрил ее довольный Тимур, — "Жили-были…"

Настя помолчала пару секунд, собираясь с мыслям, и начала:

— Жили-были…

Жили-были люди. Обычные люди: добрые и не очень, красивые и не вполне, честные и не до конца. Кого-то любили, кого-то ненавидели. Жили они в небольшом городке в долинке между трех холмов. Туристы, если бы такие существовали в принципе, могли полюбоваться на три достопримечательности: развалины средневекового замка на холме, залежи полудрагоценных камней и очень красивое, практически идеально круглое озеро по другую сторону замкового холма. Дети появлялись на свет на развилке трех жизненных дорог: либо проработать всю жизнь на ткацкой фабрике, которая одевала весь город и пару соседних деревень, либо на заводе по обработке полудрагоценных камней, либо с легким сердцем покинуть эту глушь и спать спокойно до конца своих дней не вспоминая о ней.

Однажды в этот город приехал очень необычный человек, и пожелал остаться, став за несколько недель всеобщей знаменитостью. Многих удивило его желание. В то время городок все больше и больше приходил в запустение, как и многие городки большие и маленькие по всей стране. Закрылась ткацкая фабрика, как и множество других ткацких фабрик. Залежи полудрагоценных камней почти иссякли. И даже озеро за замковым холмом потеряло былую округлость и зеркальный блеск. Власть менялась, ломался строй, каждый искал лучшей жизни и мечтал сбежать из умирающего городка. И лишь замок на холме взирал на всех пустыми бойницами с безразличием древнего старика. Что ему мелкая рябь человеческих жизней, он и не такое видел.

И в такое время просить постоянной прописки, да еще обещать спокойствие и процветание городку, которого там никогда не было. Да будь ты хоть трижды иностранец и, похоже, при деньгах, твои мечты останутся всего лишь мечтами. Так судачили старушки у подъездов, мужики за кружечкой пивка, и молодые мамочки, гулявшие в единственном парке с колясками.

«Да еще и жену с собой притащил. Уж больно молоденькая», — говорили одни.

«Да и красивая слишком, — добавляли другие. — Приживется ли? Здесь ведь у нас, это не там у них»