Пьющий души
Шрифт:
— Все с тобой ясно. Значит, эта добрая старушка, вместо быстрых денег, заказала обед из трех блюд, а мне опять кухонным комбайном работать? — Мишка достал нож, почти в ладонь шириной и точильный камень. — И как у тебя получается: простая вроде задача, а к ней сложное решение.
— Да же и не знаю… Возможно всему виной мое природное обаяние и неподражаемая харизма. И, кстати, заказ был лишь на два блюда, а иначе на третье пришлось бы довольствоваться подгорелой яичнице со скорлупой в качестве приправы. Я просто ничего больше готовить не умею.
Больше книг на сайте — Knigoed.net
Он подмигнул Насте, подхватил три помидорины и, жонглируя ими, прошелся от стола до мойки, куда их аккуратно и опустил. Настя засмеялась и захлопала. Тимур поклонился. И торжественно произнес:
— А теперь дамы и господа… Простите только дамы! Вы увидите истинное волшебство и непревзойденное мастерство.
И он простер руки в сторону Мишки. Настя замерла в предвкушении. А Мишка лишь вздохнул: «Пчелыч, он Пчелыч и есть — жужжит и кружит без дела и пользы».
Нож приобрел нужную остроту, и Мишка приступил, не без удовольствия услышав, удивленно восхищенный возглас Насти. Жаль, на ее лицо посмотреть сейчас не было времени, в таком деле лучше не отвлекаться.
А Настя не могла оторвать взгляда от разделочной доски и ножа с невероятной скоростью стучавшего по ее поверхности, и рук, что держали этот нож. Это и вправду было похоже на волшебство. Круглый лук превращался в тоненькие колечки. Морковь, помидоры и кабачки в аккуратные кубики. И нож мелькал у самых кончиков пальцев, казалось, еще чуть-чуть и парень их лишится.
— Откуда такое уменье? — проговорила Настя взволнованным шепотом.
— А наш скромняшка тебе еще не рассказывал? — уточнил Тимур. — У него папа шеф повар и хотел, что бы сын пошел по его следам. А мать и дед, сами спортсмены легкоатлеты, видели в Мишке только мастера спорта. Ну, у них долго не утихали споры. В результате сошлись на том, что спорт это замечательно, но если Мишка ничего не достигнет к 25-ти, то уйдет в повара. Но папка все равно учил его помаленьку. Вот и научил, классно выходит. Как говориться: талант не пропьешь!
— Хорошо, что вы не девочки, — раздался от двери голос Славки. — А то бы сначала вас мучили учебой на скрипке или фортепиано. А лишь потом поинтересовались, а что ты ребенок на самом деле хочешь? Вот объясните мне, зачем в современном мире уметь пиликать на скрипке?
— Что бы иметь стабильный заработок в подземных переходах больших городов! Ай!
Тимур успел увернуть от брошенной прицельно луковицы.
— В шеф-повара бросать продуктами нельзя, без ужина останетесь. Ай!
Вторая луковица пролетела у уха и врезалась в стенку.
— Ладно, тетенька, не бейте! — жалостливо заголосил Тиму. — Будет вам ужин часа через пол.
— Вот и славненько, — Станислава довольно потерла лапки, — Тогда я в душ!
— Так уж и быть, подглядывать не буду, — пообещал Тимур и ехидно добавил, — Что я там не видел! Ай!
От третьей луковицы увернуться не получилось.
— Хорошо вам, — Настя вздохнула, и подтянула колени к груди и обхватила их руками. — Родители думали о вашем будущем, переживали, надеялись, что вы чего-то добьетесь. Станиславу хотели видеть музыкантом, Мишку — поваром или мастером спорта. А у тебя, Тимур, о чем родители мечтали?
Настя проговорила это без задней мысли, поддавшись общему настроению легкости и теплоты. И лишь натолкнувшись на странный взгляд Мишки, поняла какую глупость сморозила, ойкнула и зажала рот рукой.
— Прости, — проговорила она виновато, — Я не хотела… Я совсем забыла…
— Да ладно. Ты же не виновата, что мой отец оказался такой сволочью, что для матери стало важнее спасать мое будущее, а не фантазировать на темы: «Кем будет мой сын, когда подрастет».
Ни голос, не шутливы тон его реплик не изменился, в глазах его опять плавал зеленый лед. И под этим пронзительным взглядом Настю пробрала дрожь, как бывало уже не раз. Вот только в этот раз она не захотела прятаться, сжимаясь в комочек, а решительно встала и, подойдя совсем вплотную, мягко дотронулась до его руки.
— Правда прости, — тихо, но твердо проговорила она, заглядывая снизу вверх в его глаза. — Я всегда считала, что произошедшее со мной страшнее, чем все, что может случиться с кем-то другим. Но даже если это и так, про боль других забывать не следует. Ведь для каждого его страдания самые страшные. Мой отец тоже был не подарок, но я его хотя бы знала… И он не всегда был таким…. И мама… Прости…
Она окончательно запуталась, в том, что хотела сказать, но по таящему льду его глаз, поняла, что смогла донести, о чем думала.
— Ладно, не будем о грустном, — он взъерошил ее кудряшки и улыбнулся.
Настя неуверенно улыбнулась в ответ и вернулась на свое место, говорить о чем-либо расхотелось. Настроение веселой беспечности улетучилось, и, до слез стало обидно, что именно она, своей не обдуманной фразой, разрушила его. И Тимур, видя это, взял себя в руки, и, желая успокоить друзей, и прежде всего Настю, весело проговорил:
— А знаете, какой мне смешной сон приснился? Мне снилось, будто я очень толстая женщина. Все время сижу на диете. И вот я бегу по темной и совершенно пустой улице, а меня преследуют холодильники. Они выпрыгивают из кустов, падают с деревьев, выбегают из подворотен, догоняют сзади. И кричат не переставая: «Открой нас! Опустоши нас!»
Настя чуть нервно хихикнула, Мишка вообще никак не отреагировал, продолжив мерно стучать ножом по доске.
— Да, не особо смешно, — виновато развел руками Тимка. — Мне в обще последние ночи такое врется, будто чужие кошмары подсматриваю. Вот только хозяевам снов, наверное, страшно было бы, а мне смеяться хочется. Мишка, а тебе что-нибудь интересное снилось?
— Да так, — вроде бы спокойно, но каким-то не вполне своим голосом проговорил Мишка, — сумбур какой-то. Ничего особенного. Ай! Черт!
Настя побледнела еще больше, чем Мишка, который неосторожно полоснул себя бритвенно острым ножом по пальцу и рассек мясо практически до кости. Кровь собралась в открывшейся щелки густой крупной каплей, замерла, сорвалась и разбивалась о поверхность стола. Следом полетела другая.
— Ну вот, а говорят — талант не пропьешь, — Тимур сгреб кухонное полотенце и подлетел к Мишке, который словно завороженный смотрел на ранку и ничего не предпринимал. — Настя, ты-то что замерла. Быстро в комнату, я там, на стене, аптечку видел. Живо.