Чтение онлайн

– Убили?
– отстранённо поинтересовался я, интенсивно растирая ладони.

– Кречи? Да нет же, говорю, только отогнали...

– А почему не в госпиталь принесли?

– Да тут рядом было, и все врачи как раз у меня сидели...

Бросив взгляд на соседний стол, на котором в беспорядке стояли кружки и слишком подозрительная для травяного отвара закуска, я перешёл на озлобленный и нелицеприятный тон:

– Вместо того чтобы пьянствовать, следует чаще проверять посты и выкуривать этих вонючек из подозрительных мест!
– (о подобных действиях с помощью дымных факелов я знал ещё по рассказам коменданта трилистьевского форта).
– А вы, почему рану ничем не промыли?
– перешёл сразу на врачей.
– Так и будете грязное да потное тело сшивать?

– Так ведь иначе кровью изойдёт, - прошептал серый от усердия врач, уже приноравливающийся как воткнуть в кожу иголку.

Рану я уже рассмотрел, хоть она и была прикрыта руками. Поверхностный, хоть и длинный порез не затронул ни чего важного, даже мышцы и сухожилия на лопатках не задел. Но если бы эти коновалы сшили края кожи, в лучшем случае остался бы страшный шрам, ну а в худшем женщину доконал бы сепсис. Причём теперь я, после консультаций Трёхщитного патриарха знал, что при заращивании раны силой Щита, заодно происходит полная стерилизация тканей в месте пореза.

Но что самое смешное и неуместное, после моих нагоняев врачам стонать невидимая мне на лицо женщина прекратила, зато начала возмущаться:

– С чего это я грязная и потная?!

Я оглянулся с недоверием на полковника:

– Она и в самом деле лейтенант?

– Да. Только три дня назад прислали с пополнением и приказом зачислить в разведку.
– Но судя по кривящейся физиономии командира полка, это пополнение для него казалось сущим наказанием, и он явно не знал, что с ним делать и каким макаром от него избавиться.

Но мне уже разговаривать было некогда. Взмахом ладони остановив руку с иглой, я зашёл с другой стороны, покряхтел, пристраиваясь удобнее и начал распоряжаться:

– На счёт раз убираете свои пальцы ниже. То есть вы мне освобождаете одну треть пореза. И-и ...раз!

Кровь плеснулась толчком из тела, но свой участок я перехватил на удивление чётко и верно. С удовлетворением отметил, что могу при желании, пусть и контурно словно в тумане, видеть сквозь собственные руки как работает мой метод "сварки" краёв. Получалось словно на производственном сварочном аппарате, сшивающем идеально две стальные политы. Мне такое доводилось пару раз видеть в специальных научно-производственных фильмах. Разве что у меня шовчик получался слишком медленно..., но зато уверенно.

Пять минут - мой участок пройден. Новая команда:

– Опять сдвигаете ладони ещё ниже! И-и ...раз!

Второй отрезок пошёл ещё легче, четыре минуту. Кажется, третий уложил в три.

– Воды!

Не показалось: миску с чистой водой подал капитан, потому как врачи так и стояли, наклонившись над раненой и готовясь опять сводить края раны, чтобы та не истекла кровью. Подобрав кусок чистого бинта, смочил его и стал аккуратно смывать буреющую и ссыхающуюся прямо на глазах кровь. Пока совершал это простое, бесхитростное действие, прислушался к себе. Сознание вроде терять не собирался, но вот силёнок потратил много. Но самое интересное, а может и печальное, это всколыхнувшийся в моих внутренностях зверь-голод. И некая обида:

"Силы на них тут трачу, а у нас самих запасов - кот наплакал! Придётся крутить местный гарнизон за спасение их отчаянного пополнения... Кстати, чего это такая раззява собралась служить в разведке? Туда лишь идут воины, имеющие третий глаз на затылке..." По крайней мере, так все ветераны говаривали.

Ну а к шкурным вопросам перешёл ещё во время промывания:

– Когда я трачу силы на лечение, расходую почти все силы. А восполнять их приходится добавочными порциями пищи. Поэтому, господин полковник, распорядитесь пожалуйста и для нас чего-то перекусить пусть накроют.

Полковник выполнил мою просьбу с радостью. А судя по уважению в его голосе и во взглядах, он меня принял невесть за кого. Особенно после того как узрел целую кожу, на которой ещё виднелся белесый не то шов, не то простая полоска кожи иного оттенка:

– И она может встать?
– на что я решил несколько фривольно пошутить:

– Конечно! Если только не собирается на этом столе ночевать.

Ответом мне было возмущённое рычание из-под остатков одежды. После чего я благоразумно опомнился, отошёл к навесному умывальнику в углу шатра и тщательно вымыл руки с мылом. Врачи в этот момент заметались и принесли вполне себе чистую простынь. Да и понятно было, что бывшие, окровавленные и безжалостно разрезанные во все стороны остатки одежды явно шли на выкидку. Их разрезали до конца, сняли, и завернули верхнюю часть женского корпуса в простыню. Только тогда лейтенант встала и стала метаться взглядом в поисках своего спасителя.

Но и я на месте не стоял в ожидании, а довольно нагло и бесцеремонно уселся за стол с закуской и глиняными кружками. Несмотря на довольно прекрасное, упругое и молодое тело, которое я сумел рассмотреть во время лечения, девушка, оказалась более чем страшненькая на лицо. Ну, может и не страшненькая уж совсем, совсем..., но целоваться с такой я бы не стал в голодный год за буханку хлеба. Глаза навыкате и чуть косят. Брови неровные и слишком кустистые. Нос картошкой. На щеках следы от тщательно замазываемых кремом, а может и пудрой прыщей. Губа - заячья. Передние верхние зубы слишком выступают, а нижняя челюсть - слишком массивная. И в довершении всего - чрезмерно оттопыренные уши.

Портрет маслом "Лучше не смотреть!"

Позиция офицеров и всего остального личного состава к такому пополнению мне стала предельно ясна, и я сочувственно вздохнул, глядя на полковника. Тот как раз отодвинулся чуть в сторону, пропуская вестовых, которые начали подносить заказанные разносолы и водружать их на стол. Попутно сообщили, что сейчас и от повара принесут нечто горячее на второе блюдо. Настроение у меня стразу стало расти и я потянулся за первым куском сыра и хлеба.

Как раз и лейтенант разведчица определилась с выбором, кивая деду Мирославу, стоящему с воистину невозмутимой рожей:

– Спасибо вам! Вы прямо волшебник! У меня даже не болит ничего...

Тот хмыкнул и стал поворачиваться ко мне. Жесты руками в мою сторону стали делать и врачи. Да и я сам, демонстративно заглянув в одну из кружек, привлёк к себе внимание хозяина шатра покладистым согласием:

– От вина тоже не откажусь. Заметил, что одна лейзуена помогает мне восстановить силы вдвое быстрей.

Врачи подались мыть руки, капитана с моим сопровождающим полковник усадил за стол с другой стороны, а сам сел рядом со мной:

– Вино?
– переспросил с каким-то придыханием. Потом не сдержался, и спросил напрямик: - Ты что, Трёхщитный?

Что-то мне стрельнуло в голову, я и решил подурачиться. Тем более что врать я не собирался, а просто эдак филигранно, с издёвкой уходить от прямых ответов:

– Догадался по тому, что я так молодо выгляжу? А капитан вон твой, меня в пути даже назвал "малой"...

Врачи замерли в углу с умывальником, про укутанную простынёй девушку вообще все забыли, а оба сидящие за столом офицера перевели недоумённые взгляды на деда Мирослава. Тот повёл себя как истинный, игрок в преферанс, ни зная ни прикуп, ни карт противника, сыграл твёрдо и правильно: