Чтение онлайн

– Все эти вопросы не обязательно решать силой оружия. Этот метод силой - наилучший лишь для неразвитых людей, которым проще пустить в ход кулаки, чем напрягать ум. А доблесть... Это ведь сила не рук, а духа. На поле боя она отходит на второй план, вытесненная азартом, физической силой, опьянением кровью. Доблесть лучше всего видна там, где нет оружия.

– Так ты и меня считаешь неразвитой?
– вспыхнула Илона.

– Нет. Ты всего лишь молода. К тому же ты женщина. Тебе не нужно знать все эти тонкости. На войне не место чутким и нежным женщинам, Ксантив улыбнулся.
– Предназначение женщины в другом.

– А в чем ты видишь свое предназначение? Все мужчины считают, что женщины недостойны их знаний. Но скажи мне, в чем смысл твоей жизни?

– Я был бы недостоин того, чтобы называться человеком, если бы сделал доступными для тебя мои знания. Это грубость, постоянные лишения и смерть, а мои знания - всего лишь умение не бояться этих ужасов. Я никогда не позволю тебе испытать беды войны, вот в этом и есть смысл моей жизни.

Как трудно будет выполнить это обещание... Но она должна быть счастлива, пусть даже ценой его жизни. Ксантив достал еду, пододвинул к ней поближе.

– Подкрепись. Нам будет трудно эти несколько дней.

Илона бросила взгляд на лепешки и отвернулась, капризно пожаловавшись:

– Я не могу есть черствые лепешки. Каждое утро во дворце мне подавали хлеб, размоченный в молоке, и тертые орехи, смешанные с медом.

– Здесь некому подавать. Ты не ребенок, чтобы пищу за тебя разжевывали. Ешь, нам предстоит долгий путь.

– Я никуда не поеду!
– плаксиво заявила она.
– У меня болит все тело, я не могу пошевелиться. Мне кажется, что я упала с крыши дворца на камни.

– Тебе это только кажется. Ты спала не на земле, а на ветвях. Ты будешь есть?

– Нет. Я не могу есть эти лепешки!

– Когда человек требует от пищи изысканности, то он не голоден. Когда человек голоден, он довольствуется тем, что есть.

Обиженная Илона отвернулась. Ксантив жевал лепешки, запивал водой из ручья; жизнь во дворце не лучшим образом отразилась на ней, думал он. Она избалована роскошью, и ей трудно будет привыкать к простой жизни. Поев, он аккуратно завернул оставшуюся провизию, убрал в седельную сумку. Привел отдохнувших коней.

– Поехали.

– Я никуда не поеду.

– Хорошо, - Ксантив говорил с наигранным равнодушием.- Оставайся здесь или пробуй вернуться домой. Только учти, что дорога кишит разбойниками, и защитить тебя от них будет некому - я поеду к морю. А разбойникам все равно, кого грабить и убивать, для них твоя царская кровь ничем не отличается от крови крестьянки.

Тяжело ему было разговаривать с ней таким тоном, но это было необходимо, иначе она привыкла бы капризничать. Илона метнула в него гневный взгляд, но промолчала. Ксантив помог ей сесть в седло; в молчании они тронулись в дальнейший путь.

Лошади бодро стучали копытами по каменистой дороге, в воздухе уже пахло морем. По расчетам Ксантива, им оставалось всего несколько часов пути, и они устроятся на ночлег задолго до заката.

– Ксантив, ты говорил, что был одним из двух сотников Энканоса, - нарушила его мысли Илона.

Ксантив кивнул.

– То есть, там было двести воинов. Это постоянно или было только тогда?

– Постоянно.

– Так это целая армия! Это целая армия непобедимых солдат. Зачем тебе обращаться к какому-то царю, если ты можешь возглавить армию Энканоса?

– Это невозможно по многим причинам. Во-первых, закон запрещает Энканосу вести завоевания. Во-вторых, я не хочу быть завоевателем и не буду им. Цари, вопреки твоим убеждениям, такие же несвободные люди, как и рабы. Власть - это иллюзия свободы, а на деле лишь оборотная сторона рабства. Хозяин и раб связаны одной веревкой, они принадлежат друг другу. Если есть хозяин, он не может обойтись без раба, если нет рабов, то нет и хозяев. А власть над себе подобными связана с обязанностями и ограничениями. Ты не можешь поступать так, как тебе хочется, ты постоянно учитываешь мнение других, и не всегда приятных тебе людей, ты считаешься с мнением своих граждан, которое выражается в приличиях и традициях, и, в конечном счете, ты зависишь от людей больше, чем они от тебя. Ведь кем ты будешь, если твои подданные все разом внезапно перестанут тебе подчиняться? Тебе придется заставлять их слушаться, а для этого тебе понадобится армия солдат и законников. Для армии нужны деньги, а где их взять? У твоих подданных, но у них мало денег и ты не можешь взять их все: если ты отнимешь все их средства, то они перемрут, и ты останешься без рабов и без денег, которые ты можешь с них получить. Тогда ты поступишь точно так же, как и другие цари: ты отправишь армию в набег. В случае удачи ты на деньги убитых жителей другой страны усмиряешь своих, а в случае поражения рабство ждет тебя. Но в любом случае ты ничего не получаешь для себя, кроме хлопот. Ты постоянно думаешь, как бы угодить всем, а если не всем, то какой группе людей - солдатам, жрецам, купцам или вельможам чтобы сохранить власть. Это порочный круг, Илона. И так мы жить не будем. Мы построим свой дом, мы будем жить в нем, потом вокруг нас начнут селиться другие люди, а мы будем основателями города.

– И тебя выберут его правителем.

Ксантив расхохотался.

– Да нет же, Илона! Я не хочу быть правителем, я хочу быть свободным человеком. Свобода - это равенство двух условий. Свободным может быть только тот, кем не помыкает никто и кто не имеет рабов сам.

– Нищий бродяга.

– Нет. Нищий - он тоже раб. Раб голода, жажды денег и власти. А у нас будет все, что нужно для жизни, но столько, чтобы это не тяготило нас. Мы всего добьемся сами и никому за это не будем кланяться.

– Ты украл у меня короны двух царств, чтобы сделать крестьянкой? возмущенно крикнула Илона.

– Я спас тебя от двух корон. Пройдет немного времени, и ты это поймешь, - мягко сказал Ксантив.
– Поверь, мы будем самыми счастливыми людьми, а для счастья совсем не нужны короны.

– Да что ты знаешь об этом? Ты никогда не был на троне, ты не знаешь, что это за наслаждение - повелевать! Ты просто завидуешь царям, как все нищие философы, и поэтому стараешься убедить меня, что завидовать нужно тебе. И все для того, чтобы твоя убогая жизнь была идеалом! Тебе никогда не стать настоящим царем, но ты придумал другое - ты хочешь, чтобы тебе поклонялись, как праведнику, чтобы тебя называли живым богом. Вот чего ты хочешь!

Ксантива позабавили ее обвинения.

– Ну хорошо, пусть я хочу быть богом. А кем тогда будет моя жена? Богиней. Разве богиней быть не лучше, чем царицей?

– Нет! Я хочу быть царицей, носить корону, для которой я рождена, а не притворяться святой. Я хочу купаться в роскоши, а не ограничивать себя во всем, опасаясь разрушить "божественный" ореол.

– А мы не будем притворяться и играть роли богов. Мы будем самими собой. Мы не будем ограничивать себя, но мы сами добьемся всего, что захотим. Своим трудом.

– Пусть рабы трудятся. А я хочу повелевать ими.

– И для этого готова выйти замуж за старика?

– Да!
– с вызовом ответила Илона.
– Старик скоро помрет.

– А если ты умрешь раньше? Вспомни, твоя мать умерла родами совсем молодой. Или ты надеешься, что твой муж не будет способен иметь потомство? Надеешься, что он будет смотреть на тебя, как на дочь? Ошибаешься. Он не стал бы для этого жениться. Нет, Илона, он возьмет от тебя все, и ты ни в чем не сможешь ему отказать - став женой, ты будешь обязана во всем подчиняться мужу.