Чтение онлайн

Раз уже имеется налицо капиталистический способ производства, то увеличение или накопление капитала в руках класса капиталистов совершается путем присоединения к первоначальному капиталу части прибавочной стоимости, полученной в результате его кругооборота.

Накопление капитала предполагает здесь существование прибавочной стоимости как дохода, получаемого от эксплуатации наемных рабочих, а следовательно, предполагает и наличие капиталистического производства. Однако капитализм существовал не всегда, но возник лишь на определенной исторической ступени развития человеческого общества. Поэтому развитию капитализма на своей собственной основе, т. е. накоплению капитала за счет прибавочной стоимости, создаваемой в капиталистическом же производстве, должен был очевидно предшествовать период времени, когда наемного труда еще не существовало и когда за счет каких-то других источников накоплялись те богатства, которым в дальнейшем было суждено превратиться в орудие эксплуатации наемных рабочих, т. е. в капитал. Этот-то период и называется периодом первоначального накопления капитала.

Капиталистический строй основан, как нам известно, на существовании класса собственников средств производства, сосредоточивающих в своих руках огромные богатства, которому противостоит класс производителей, свободных, но лишенных средств производства и потому вынужденных продавать свою рабочую силу. Период первоначального накопления и отличается тем, что во время его были созданы эти основные предпосылки капиталистического способа производства, т. е. пролетаризация производителей — на одной стороне и накопление капитала — на другой. «Процесс, создающий капиталистическое отношение, не может быть ничем иным как процессом отделения рабочего от собственности на условия его труда; это — процесс, превращающий, с одной стороны, общественные средства производства и существования в капитал, с другой стороны, непосредственных производителей в наемных рабочих. Следовательно, так называемое первоначальное накопление есть лишь исторический процесс отделения производителя от средств производства. Он представляется «первоначальным», так как образует предысторию капитала и соответствующего ему способа производства» (Маркс).

Буржуазные писатели, стремясь представить происхождение капиталистического строя в возможно более розовом свете, нередко изображали первоначальное накопление капитала как результат трудолюбия и воздержания одной части общества и лености и расточительности — другой. Маркс следующим образом характеризует такое представление о происхождении капитализма: «В незапамятные, времена существовала, с одной стороны, кучка трудолюбивых, разумных и прежде всего бережливых избранников и, с другой стороны, масса лентяев, оборванцев, прокучивавших все, что у них было, и даже больше того. Так случилось, что первые накопили богатство, а у последних в конце концов ничего не осталось для продажи, кроме их собственной шкуры… Такие нелепые детские побасенки все еще пережевываются снова и снова. Но раз дело касается вопроса о собственности священный долг повелевает поддерживать точку зрения детского букваря, как единственно правильную для всех возрастов и всех степеней развития».

В действительности, конечно, дело происходило далеко не таким невинным образом, как это хотят представить защитники капитализма. Мы уже знаем из предыдущей главы, как мелкие производители все больше и больше подпадали под власть торгового и ростовщического капитала и как, в результате этого, пролетаризация их становилась неизбежной, несмотря на все их трудолюбие и воздержание. Мало того. Пролетаризация производителей и накопление капитала происходили не только путем длительного и постепенного процесса экономического подчинения их купцам и ростовщикам, но, наряду с этим; и при помощи чисто насильственных методов.

В первую очередь, здесь нужно указать на насильственную экспроприацию крестьянства. Под теми или иными предлогами, в той или иной форме крестьяне массами сгонялись с земель, которые они обрабатывали в течение десятков и сотен лет, и вынуждены были искать себе других источников существования. Капиталистическая промышленность, быстро расширявшаяся и нуждавшаяся в новой рабочей силе, помимо той, которую она получила в наследство от ремесла, приобретала эту добавочную рабочую силу в лице обезземеленного крестьянства. Формы же этого обезземеления были в разных странах и в различные периоды времени неодинаковыми. В наиболее яркой форме экспроприация крестьянства происходила в Англии. Здесь еще в конце XV и в XVI вв. началось присвоение помещиками общинных крестьянских земель, причем благодаря большому спросу и высоким ценам на шерсть, связанным с развитием шерстяной промышленности, многие пашни были превращены в пастбища для овец. Особенно широкие размеры этот процесс принял в XVIII и начале XIX века, когда общинные земли присваивались уже не самовольно отдельными помещиками, но по особым, издававшимся парламентом «законам об огораживании общинной земли». Это «огораживание», означавшее превращение земли крестьянской общины в частную собственность помещика, коснулось за время 1710–1760 гг. 300.000 акров, а за время 1760–1843 гг. около 7 миллионов акров. В иной форме обезземеление крестьян происходило в России: в XVIII и первой половине XIX века путем непосредственного перевода крепостных крестьян, на фабрики и заводы, во второй половине XIX века — в результате крестьянской «реформы» 1861 года, лишившей крестьян значительной части земель и ускорившей их пролетаризацию.

Если класс свободных наемных рабочих в значительной своей части образовался за счет насильственного «освобождения» крестьян от земли, то класс промышленных капиталистов вырос на основе не менее насильственных методов накопления богатств. Особенное значение при этом имел грабеж колоний странами развивавшегося капитализма — Испанией, Португалией, Голландией, Францией и Англией. Крупные торговцы объединялись и организовывали компании для торговли с колониями, получали всякого рода привилегии и монополии от своих правительств и, пользуясь своей фактической и юридической властью, могли безнаказанно обирать туземцев. По этому поводу Марке приводит ряд ярких примеров, напр., из деятельности английской остиндской компании, монополизировавшей в своих руках сношения с Индией. «Монополии на соль, опиум, бетель и другие товары стали неисчерпаемыми источниками богатства. Должностные лица (компании) сами устанавливали цены и по произволу обдирали несчастных индусов. Генерал-губернатор участвовал в этой частной торговле. Его любимцы получали контракты на таких условиях, которые позволяли им лучше чем алхимикам делать золото из ничего. Крупные состояния вырастали, как грибы после дождя, и первоначальное накопление осуществлялось без предварительной затраты хотя бы одного шиллинга. Согласно одному документу, представленному в парламент, между 1757 и 1766 годами компания и ее должностные лица заставили индейцев подарить себе 6 миллионов фунтов стерлингов! В 1769–1770 годах англичане искусственно устроили голод, закупив весь рис и отказываясь продавать его иначе как по баснословно высоким ценам». Не отставали от Англии и другие страны. Так, напр., в результате такой — как иронически называет ее Маркс — «приятной торговли» одна из принадлежавших голландцам провинций на острове Яве сократила свое население за период 1750–1811 гг. в 10 раз — с 80.000 до 8.000 человек. Итак, в родословной капитала можно отметить две основные линии. Первая из них-постепенный процесс стихийного экономического подчинения ремесленника и крестьянина власти торгового и ростовщического капитала, — процесс, на котором мы подробно останавливались в предыдущей главе. Вторая линия — протекавший значительно более быстрым темпом процесс насильственной экспроприации земледельческого населения капиталистических стран и населения колоний, — процесс, о котором было сказано выше. И если капиталистический строй явился неизбежным продуктом экономического развития, то насильственные методы сыграли немалую роль в деле ускорения его возникновения и развития и наложили своеобразный исторический отпечаток на эпоху первоначального накопления капитала. Вместо буржуазных побасенок о «мирном» происхождении капитализма, мы должны помнить слова Маркса о том, что «насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым».

В предыдущей главе мы рассматривали отношения между рабочим классом и классом капиталистов и исследовали сущность капиталистической эксплуатации.

При этом мы, во-первых, представляли себе класс капиталистов как единое целое, а, во-вторых, предполагали, что кроме капиталистов нет никого, кто бы участвовал в эксплуатации рабочих.

Оба эти предположения были приняты нами не потому, что они соответствуют действительности, но потому, что они упрощают эту действительность. Упрощая ее, они дают возможность исследовать основные производственные отношения капиталистического общества- отношения между капиталистами и рабочими — в их наиболее чистом и простом виде. Теперь, когда это нами сделано, необходимо перейти к рассмотрению отношений уже не только между эксплуататорами и эксплуатируемыми, но и между самими эксплуататорами. А это требует отказа от тех абстрактных, упрощающих предпосылок, с которыми мы до сих пор имели дело. Теперь мы уже не вправе рассматривать всех собственников средств производства в капиталистическом обществе как одно лицо, но должны учесть наличие среди них целого ряда подразделений и исследовать характер и формы участия каждого из них в эксплуатации рабочих. Иначе говоря. от проблемы производства (образования) прибавочной стоимости мы должны теперь перейти к проблеме ее распределения, к рассмотрению тех отношений, которые создаются на почве участия в эксплуатации рабочего класса различных групп собственников средств производства.

Но и этого рода отношения мы не в состоянии рассмотреть сразу и одновременно. Для того чтобы в конце концов получить полное и ясное представление обо всех них, мы должны продолжать следовать тому методу, которым пользовались до сих пор, т. е. должны лишь постепенно и шаг за шагом переходить от более общих явлений ко все более и более частным. Это значит, что нам нужно прежде всего установить, на какие различные группы распадаются собственники средств производства при капитализме, а затем в последовательном порядке рассмотреть отношения между этими группами.

По каким же признакам можно подразделить на отдельные категории всех тех, кто прямо или косвенно участвует в эксплуатации рабочего класса, присваивая себе ту или иную долю совокупной прибавочной стоимости?

Если предположить, что все капиталисты являются собственниками промышленных предприятий и руководят как производством, так и сбытом товаров, то и в этом случае между ними остается то различие, что капитал их затрачен не в одной и той же, но в различных отраслях производства. Распределение прибавочной стоимости между капиталистами различных отраслей производства мы и рассмотрим в первую очередь.

Но кроме промышленных предпринимателей капиталистическое общество знает особые категории капиталистов, не имеющих вообще никакого непосредственного отношения к производству. Таковы торговые и ссудные капиталисты. Специальной функцией торговых капиталистов является покупка товаров у фабрикантов и продажа их потребителям. Все функции ссудных капиталистов ограничиваются тем, что они предоставляют в распоряжение промышленников и торговцев имеющийся у них, но самостоятельно ими не применяемый, денежный капитал. На чем основано подразделение класса капиталистов на эти различные категории, каковы взаимоотношения между ними и каким путем присваивают они создаваемую наемными рабочими прибавочную стоимость — эти вопросы мы будем рассматривать во втором разделе настоящей главы.

Если не соответствует действительности предположение о том, что класс капиталистов представляет собою нечто абсолютно единое, то неверно также и то, что все капиталисты в целом являются единственными собственниками всех средств производства. Правда, капиталистическое общество было бы вполне мыслимо и в том случае, если бы не существовало никаких других классов, кроме рабочих и капиталистов. Однако в действительности капитализм получил в наследство от феодального строя особый класс собственников, занимаю- щий свое особое место во всем хозяйстве общества. Это — класс землевладельцев, который не принимает никакого — ни прямого, ни косвенного-участия в производстве и получает доход посредством сдачи своей земли в аренду капиталистам. В третьем разделе этой главы мы и рассмотрим положение этого класса в капиталистическом обществе и отношения между ним и классом капиталистов.