Чтение онлайн

— Быстро ты, — не меняя позы за ноутбуком, протянул напарник. Наушники мёртвым грузом лежали на плечах, а пальцы бегали по клавиатуре со скоростью света. — Если чувствуешь, что в порядке, лучше полежи ещё пару часов. Я разбужу, когда придёт время ехать в бюро.

— Посижу, чего уж тут засыпать, — тяжело вздохнул я, опускаясь на кровать и вызывая через нейроинтерфейс новостной сайт.

Перед глазами заплясали различные заголовки. Статьи громкие, статьи обычные, убийства, изнасилования, воровство… Вот оно. Стрельба в полицейском бюро. Ни один страж порядка не пострадал, ха. Шеф даже успел выступить перед СМИ, правда, смотреть на его красную рожу было слишком больно, поэтому я выключил запись, а следом закрыл и проекцию. Оглядел девушку, всё также сидевшую ко мне спиной. Камуфлированная майка, короткие чёрные бриджи. А она тоже не стесняется, раз так спокойно себя ведёт. Значит, плевать. Пойду дальше рыться в Сети, может, что новенькое и случилось в столице…

Тёмные должны были перегруппироваться. Раз мы взяли всех их агентов, то и план должен был смениться. Сейчас преступные группировки с удовольствием пошли на сотрудничество с полицией, благо, их интересовала своя собственная безопасность. Никому не хочется, чтобы его товарищ вдруг оказался роботом, управляемым коллективным разумом других роботов. Отчасти я понимал криминальных элементов, но простой факт того, что их шаткий союз с бюро продлится совсем недолго, удручал. Мы только-только нанесли первые удары по противнику неизвестной силы, и до сих пор не получили контратаку. Вводить военное положение во всём городе ещё рано, но для меня… Для меня оно будет всегда. В черепушке. В душе. В каждом движении и каждом слове.

Поэтому и пью, чтобы хоть немного отпустило. Хрен его знает, понимает ли это Эмма. Она удивительно хорошо относится к перепившему напарнику, даже похмелин предложила. Где ехидство? Где унижающие фразы, сарказм и глобальный понос чуть ли не всего бюро за некомпетентность? Странно это всё. Если честно, сейчас, глядя в спину слушавшей какую-то громкую музыку девушке, я видел уже не ту опасную тактическую куклу, которую встретил в первый раз возле мастерской. И даже не рационального робота, полностью посвящавшего себя работе. Сейчас, в своей квартире, сидя за стареньким девайсом, она выглядела… Как самая обычная девушка. Разве что кружки кофе рядом не хватало, для полноты картины. А так…

Кровать без простыни, одеяло и подушки тоже без постельного. Да какие там подушки — вместо них используются плюшевые игрушки. Минимализм по всей квартире — один стул, один стол. Думаю, кухня такая же. Типичный образ забитой, общающейся исключительно через Сеть девчонки лет двадцати-двадцати двух. Только камуфляжная одежда развеивала накатившую иллюзию, мигом возвращая меня в реальность. Ёлки, чёрт бы их подрал, иголки. Много же я о Эмме не знал, и вряд ли когда-нибудь вообще узнаю.

— Хватит пялиться, дырку прожжёшь… — рассмеялся напарник, чьи руки на миг замерли над клавиатурой. — У меня здесь камеры по всей квартире, так что можешь не пытаться скрыть свои действия.

— Так и думал… — с улыбкой провинившегося школьника кивнул я. Вся иллюзия рухнула окончательно. — Извини, просто пока что в моей едва-едва восстановившейся голове сидят весьма… Однообразные мысли.

— Ты про свой сон? — вдруг серьёзно спросила девушка, оглядываясь на меня через плечо. — Ну у тебя и кошмары, конечно…

— Что, так сильно кричал? — почесал я затылок, чувствуя себя по-настоящему виноватым перед напарником.

— Нет, я считала мозговую активность, — кашлянула Эмма, вновь возвращаясь к ноутбуку. — Ты был в реальном бою, Джон. Даже ветераны не проживают своё прошлое заново с такой чёткостью. Что это? Третья Мировая? Европейский конфликт?

— Второе… — вздохнул я. — Слышала о роте "Стальных Сердец"?

— Только плохое, — поморщилась девушка. — В хорошем для них смысле. Боевая эффективность на высоте, никакой жалости к врагу… Если гражданских можно так назвать.

— Кому-то же надо было выполнять роль подавления восстаний и сопротивлений со стороны Федерации, — покачал я головой. — Да и в реальном бою в городах они показали себя асами. Я… Встретился с их майором во время Европейского конфликта. Зачищали городок, а он сумел выжить после бомбардировки…

— Полагаю, ты его убил, — донеслось до меня. — Но не сразу. Иначе не было бы повода для крика.

— Я совершил ошибку, — признался я. — Не стал брать заложников, не стал стрелять на поражение при первой встрече… Даже кое-что пообещал ему в обмен на информацию. В итоге оказался окружён и едва не убит, но выкарабкался.

— Многие так погибли, — хмыкнули из-за ноутбука. — Храбрые, самоотверженные, чистые сердца. Искренне верящие, что если доводить каждое дело до конца, а каждое обещание — обязательно сдерживать, то их жизнь будет долгой и счастливой. Миротворцы, ха! Мир их праху. Такие есть даже сейчас, представляешь? На полигонах встречала.

— Глупцы… — подтвердил я. — Что ж, этот момент многому меня научил.

— И как? Всё ещё стремишься сдержать каждое-прекаждое слово?

— Не скажу, — закашлялся я. — Вот проникнемся доверием друг к другу — тогда и…

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь… — протянула Эмма, и я вздрогнул, услышав знакомую фразу. — Хорошо. Посмотрим, напарник.

Того пацана ты так больше и не увидел, Джон. И спасибо, что заткнул меня в прошлый раз! Уловил сарказм? Молодчина. Я тут распаляюсь, пытаюсь тебе всеми правдами и неправдами намекнуть на правильный путь, по которому ты упрямо отказываешься идти в настоящем, а ты… А ты… Тьфу на тебя, Джон! Ладно. Оставлю тебя тут одного на какое-то время. Приходи в себя и отправляйся на работу. Ты же помнишь, скоро Тёмные ударят в ответ, и их действия будут куда страшнее, чем вскрытие черепушек нескольких десятков человечков. Приготовься прожить болезненные моменты вновь, прямо как в том сне…

Да-да, спасибо. Иди, куда шёл.

Тот демон с фиолетовыми глазами… Вероятно, он правда стал тем, кем хотел видеть его его отец. Конечно, одинаковый цвет глаз не позволял судить о стопроцентном родстве, но что-то внутри меня подсказывало, что парнишка всё-таки был родным тому солдату. Не жертвуют люди собой просто так, это точно. Каждому нужна своя цель для любого шага, будь то поднятие головы после хорошей пьянки или добровольный поход на эшафот. Майор "Стальных Сердец" знал это, как и я. Его рота не зря носила столь символичное название. Да, они были ублюдками, не жалевшими гражданских, тварями, обратившими множество городов в пепел огнём своих прометиевых установок. Но они были стойкими душами, честными солдатами и ответственными мужами.

Те, кто вернулся, хотел прожить свою жизнь в мире и спокойствие, но возмездие всё равно настигло их. А я… Когда кончилась Третья Мировая, когда пришёл к концу Европейский конфликт… Когда вернулся я… Чего я хотел? Мира? Тихой, размеренной жизни? Может быть, да.

А что… Что, если Тёмные — это моё личное возмездие за дела, совершённые в далёком прошлом?

Всё, что происходит с нами сейчас — это расплата. Расплата сейчас, за то, что было тогда. Сеявшие смерть обретут неестественную смерть. Спасавшие жизни обретут спасение. Что-то подобное было высечено на мемориале погибшим, выставленном на центральной площади столицы… Фразы, врезавшиеся в память куда лучше каких-то там убийств и деяний военного времени.

Моё стальное сердце, однажды расплавленное, вновь обратилось в металл. Таким оно, вероятно, останется, пока я не покончу с Тёмными, пока не завершу дело, пока не исполню данное когда-то обещание… Или не умру, пытаясь.

Таков долг солдата с вечной войной внутри души.

Легион, утробно гудя, завис на почтительной высоте над городом. Я поглощал синтетические консервы из сухпайка, заботливо припрятанного на заднем сиденье. Будем считать это бонусом от продавца. Да и свежие белки, жиры и углеводы надо было откуда-то брать. Тело уже адаптировалось к мягкой коже водительского места, а свежие данные нейроинтерфейса по организму говорили о полной готовности вновь активировать боевой режим. Необходимый коктейль из стимуляторов был синтезирован, а органы, пусть и искусственно, но приведены в порядок. Бухгалтер, испуганно забившийся где-то на затворках маскировочной системы хамелеон, попытался что-то буркнуть, но был остановлен заботливой программой. Увы, гражданская модель легко подавляется.