Чтение онлайн

— Так ведь снедь, одежа кой-какая.

— Глянь-ка, — пихнув молодого стражника в бок, распорядился привратник.

Стражник, кряхтя слез с бочки и, подойдя к смертнику, повлекся за котомкой с очевидным намерением пошуровать в ней.

— Дожили, средь бела дня обирают! — булькающим голосом возмутился летунец.

— Чего ты брякнул?! — свирепо выдохнул стражник, туповато

уставившись на сомкнутые уста липового каменщика.

На мгновенье замешкавшись, Пол-лица повернулся и, обвинительно указав на стоявшего позади дубильщика, отоврался:

— Это он.

Стражник было ринулся на опешившего дубильщика, но волна вони

остановила его в шаге от цели.

— Выходит, ты? — рыкнул страж ворот, прикрыв нос рукавом.

Дубильщик в страхе отпрянул и, срываясь на крик, попытался оправдаться:

— У него за спиной! Бурдюк говорящий.

— Бурдюк говорящий значит? А говорящий кулак, ты, видал?! — как следует размахнувшись, взъярился стражник.

Раздался звонкий шлепок, кто-то в очереди одобрительно присвистнул, а дубильщик полетел задом на створку ворот.

— Ну, сызнова, — преспокойно подкручивая седые усы, оценил случившееся второй стражник.

— Чего остолбенел? Проходи, — раздраженно отбросил перо привратник, обращаясь к смертнику.

Последний не заставил себя упрашивать и спешно покинул место зачинавшейся драки. Конечно, ни к какой новой стене мнимый каменщик не отправился. Вместо этого он прошагал мимо скобяных лавок, обошел переулком усталый отряд стражи и в начале новой улочки замедлил поступь. Улочка оказалась паршивой. По обе ее стороны основательные цеховые дома перемежались с лачугами для бедноты, стесненными группой сложенных из известняка зданий. К одному из таких строений со скромным двориком за сплошной оградой и устремился Пол-лица.

Улочка могла показаться нелюдимой, но стоило чужаку вступить в ее пределы, как тут же из неприметных закоулков высовывались отощалые фигуры в рванье. Пол-лица видел руки, выброшенные вперед, подобно баграм, ощущал на себе липкие взгляды. Увиливая от нищих, будто зверь от загонщиков, он не обратил должного внимания на подобравшегося сзади деловитого субчика в мешковатом рубище. Следуя за смертником неслышной тенью, субчик с особым интересом присматривался к котомке, ничуть не смущаясь торчащей из бурдюка рыбьей головы. Его, по всей видимости, мало занимали причуды других людей, а вот их вещички волновали куда больше. Нервно почесав свежий шрам, красовавшийся на месте правого уха, субчик, наконец, решился. Вытянув четырехпалую руку, он уже собирался ухватить призывно качавшуюся котомку, но его осадил вкрадчивый голос из бурдюка:

— Пс-с, почтенный. У меня полный набор человеческих зубов, а вот ушей недостает. Левое своё не одолжишь?

Субчик на мгновение замер, уважительно посмотрел на белозубую

улыбку, продемонстрированную летунцом, и сдержанно выдохнул. Показав

легким кивком, что намек понят, он, не мешкая, нырнул в ближайший

закоулок.

— Докатился. Жулье уже не в силах напугать. Впору менять тунца на облик сборщика податей, — посетовал летунец, проводив субчика печальным взглядом.

— Лёт, с кем ты там вздумал болтать? Мы уже почитай пришли. Потерпи и не суйся без крайней надобности в это дело, — попросил Пол-лица, подходя к нужному дворику.

— Буду нем, как рыба, — клятвенно заверил летунец, погружаясь в воду.

Встав напротив калитки, отмеченной символом прощального дома знати, Пол-лица немедля постучал.

— Это смертник. Пустите, — прозвучал за оградой знакомый голос Пилия.

Калитка распахнулась во всю ширь, являя взору чахлый сад подле обветшалого особнячка с наглухо закрытыми ставнями.

— Ненароком заметил, что вы не подали нищим. Отчего же не проявить сострадание? — участливо полюбопытствовал Пилий, встречая Пол-лица у куста самшита.

— Сострадание присуще нарушившим правила посетителям этой улочки. Бедолаги тщетно надеются разжалобить положенное им в наказание проклятие, совершив напоследок благое деяние. А попрошайки, стекающиеся сюда со всего города, с удовольствием принимают подаяние от нескончаемого потока отчаявшихся людей. Впрочем, и я бы выказал милость будь у меня то, что на самом деле потребно здешним нищим, — снимая обманную личину каменщика, равнодушно пояснил Пол-лица.

— Что же им надо, кроме пары монет? — удивился Пилий, жестом приглашая смертника пройти к дому.

— Уверенности в том, что паршивую улочку можно покинуть. У меня ее тоже нет, — сухо сообщил Пол-лица, углядев в затененных углах сада лихого вида типчиков при мечах.

— Это чтобы нас никто не тревожил, — проследив за взглядом смертника, излишне беспечно сказал Пилий.

Остальной путь до особнячка проделали в молчании. Перед смертником услужливо отворили дверь и сопроводили через пустынный коридор в комнату расположенную в правом крыле здания. Обходительный Пилий удалился, усадив смертника за массивный стол, все убранство которого составляли низкорослый куст розы в глиняном вазоне и бедно украшенный канделябр.

— Не нравится мне этот Пилий. Он тот еще проныра, — прошептал летунец, угрюмо поглядывая на плотно захлопнутые ставни единственного окна.

Смертник лишь обреченно вздохнул, уловив торопливую речь, доносившуюся из коридора. Тотчас в комнату вошел Пилий в обществе

долговязого мужчины, носившего плащ из черного бархата. Незнакомец

бесцеремонно оглядел смертника и чинно уселся напротив.

— Вы смертник? — послышался его резкий голос.

Пол-лица ответил небрежным кивком.

— Вас вроде бы называют Пол-лица. За что же дают такие прозвища? — прищурился долговязый, постукивая по дубовой столешнице пальцами.

— Повинна моя манера всегда покрывать голову капюшоном. Посему многим кажется, что половина лица не видна.

— Они заблуждаются. Лично я совершенно не вижу лица. А имя, данное от рождения? До того как вы стали смертником? — грубо усмехнувшись, уточнил незнакомец.

— Уже позабыл.

— Надеюсь, свое ремесло еще помните. Прежде чем приступать к делу недурно бы узреть ваши умения, — свел брови долговязый.

— Пилий уже наблюдал за моей работой. Его свидетельства не достаточно? — недовольно поджал губы Пол-лица.

— Мне бы очень хотелось самому присутствовать при демонстрации вашего мастерства несчастий, приличествующего поистине даровитым смертникам, — повелительным тоном, не признающим отказов, проговорил долговязый.

— Ну, хорошо. Подкинуть раз-другой монету? Сможете убедиться, что мне неизменно будет сопутствовать неудача, — скрепя сердце согласился Пол-лица.

— Ловкачество с монетой достойно фигляра и впечатлит разве что праздную толпу. Поговаривают, будто прикосновение смертника по его прихоти навлекает горести. Вот роза. Пусть ее постигнет какая-нибудь незавидная участь, — высказал настойчивое пожелание долговязый.