Чтение онлайн

поглядывая на старичка.

— Помилуйте, господин. Мы отродясь со смертниками дел не имели. Ежели забредет какой, так его сразу гонят. Не серчайте. Пожалуйте в хату, чего вам тут мерзнуть. Я уж обо всем позабочусь. Всех сторонних за околицу выпровожу, — затараторил староста.

— За такое оскорбление с тебя причитается. Тремя десятками яиц не

отделаешься, — смягчаясь, бросил толстяк, и самодовольно глянув на Пол-лица,

чинно прошествовал в дом.

Удостоверившись, что правильник плотно затворил дверь, старичок ненавистно зыркнул на смертника, но в остальном раболепного образа не порушил.

— Не взыщите за мои дурные речи. Вы уйдете, а нам с господином правильником еще не раз свидеться предстоит. Так что не смущайте простой люд и ворочайтесь туда, откудова пришли, — натужно изображая почтение, попросил староста.

Пол-лица понимающе кивнул, однако исполнять пожелание старичка не торопился.

— Все зависит от тебя. Ты еще можешь избрать для ребенка любой путь, — напомнил смертник, обращаясь к женщине не смевшей шелохнуться.

— Ты еще что тут забыла? Опять бреднями своими кого ни попадя донимаешь? Твой батька пас коров, как и твой муж. И дитю пастухом быть значица. От прадедов еще пошло. У кого народился — там и пригодился. Порядок таков. Весь честной люд его блюдёт. От господ до распоследней нищенки. И не бабе поперек течения лезть. На деревню тень наводить. А ну иди отседова! Кому сказано! — взвился старичок, грозя узловатым пальцем.

Женщина сжалась под строгим взглядом старосты и заторопилась в сторону мазанки, приткнувшейся у края оврага.

— У вас, смертник, уговор с купцом помнится? Вот и отправляйтесь к нему. А деревенских не трогайте. Мне вам уплатить нечем. Яиц больше нету. Все господину правильнику ушли, — позабыв про всякую доброжелательность, заворчал старичок.

Без прощаний расставшись со старостой, Пол-лица неспешно вышел на тропинку, ведущую к срубу. В понурых раздумьях он застал восход солнца, изгнавшего сумеречную дымку под защиту нехоженых зарослей.

— Кто предупреждал? Я предупреждал! После таких воплей проклятие точно умотало. А все твое никчемное сердоболие, — оседлал излюбленную тему очевидностей летунец.

— Ну кто же знал, что тут правильник окажется? Как будто это утро было недостаточно паршивым, — развел руками смертник.

— Что с проклятием решать будем? — высунувшись из бурдюка, осведомилась рыбина.

— Теперь уж времени в обрез. Придется ловить на живца, — безрадостно рассудил Пол-лица.

— Неужто собственную башку подставишь ради этого жмота. Он даже

задаток зажилил. Пусть с ним проклятие забавляется. Ты себе полегче дело враз сыщешь, — убеждал летунец.

— Что поделать. Такова работа смертника — умирать за других, — грустно улыбнулся Пол-лица.

— Но можно же выбирать за кого жизнь отдать. Я ради всяких

прохвостов ни за что бы подыхать не взялся, — не уступал летунец.

— Те, за кого голову положить не зазорно, платить не станут. У таких

людей просто не бывает денег. Все отбирают плуты, да лицемеры. Вот и приходится идти на смерть за самых отвратных и почему-то уважаемых в народе господ, — завершил спор Пол-лица.

Занятая беседой парочка ходко прошла через деревню и оказалась перед приземистым хлевом. Непередаваемый запах прелого сена вмиг загнал летунца под воду. Громкий всплеск привлек внимание чумазого скотника заправски махавшего вилами. Заинтересовавшись странными звуками, он вознамерился подойти поближе, но распознав в подозрительном субъекте смертника, немедленно вернулся к расчистке хлева.

— Вроде бы у этого база проклятие след оставляет, — вслух припоминал Пол-лица, старательно перешагивая коровьи лепешки.

Отойдя подальше от любопытного скотника, смертник вытащил из котомки сверток выделанной кожи, хранивший окуляр с ремешком и потертую рукоять кинжала без клинка. Пол-лица пристроил окуляр к правому глазу, а ремешок накинул поверх капюшона на манер повязки. Всматриваясь сквозь мутное стекло в землю изрытую копытами, он поначалу не заметил ничего необычного. Но вдруг одна из ямок заполнилась слабым свечением, а вслед за ней засияла целая дорожка бирюзового цвета.

— Дай угадаю. Свежий след в том же месте. Проклятие, конечно, уже удрало, — изрекла рыбья голова, вновь появившись над водой.

Смертник раздосадованно сорвал с глаза окуляр и свечение тут же исчезло, оголив привычную серость грязи.

— Ты догадлив. Остается узнать, как проклятие напакостило сегодня, —

угрюмо подтвердил Пол-лица, покидая вонючий баз.

Одолев небольшой подъем, смертник вышел прямиком к срубу с заколоченными окнами и расстроился еще пуще. У коновязи стояла пара гнедых лошадей в изукрашенных уздечках. Неподалеку на траве лежали новенькие седла, прикрытые чистыми попонами.

— Под навес бы хоть закинули. От росы же намокнут. Сразу видно хозяева денег не считают, — подметил летунец.

— Кого еще нелегкая принесла? Вчера же их не было. Надеюсь не очередные правильники. В этой деревеньке и так уже не продохнуть от важных персон, — заглядываясь на статных лошадей, ворчливо гадал Пол-лица.

Безошибочно решив, что животные не способны рассказать о хозяевах хоть что-то дельное, смертник подошел к дубовой двери и постучал. Внутри сруба послышался топот, прервавшийся грохотом вперемешку с вереницей отборных ругательств.

— Треклятая лавка! Кто там еще? — страдальчески простонал баритон из-за двери.

— Смертник, — поспешила отозваться рыбина.

— Какой-то чудной у тебя голос. Может ты проклятие, которое

смертником прикидывается? — усомнился баритон.

— Вряд ли здешнее проклятие сумеет принять облик смертника. Уподобиться человеку под силу только самым могучим из них, вроде посмертий. А они обычно зарождаются после убийства знатных особ. Если ты не пришиб какого-нибудь королька или на худой конец барона, то бояться нечего, — заверил Пол-лица.

— Что столбом встал? Пускай! — распорядился гнусавый голос в срубе.

Петли скрипнули, и в возникшую щель сунулось озабоченное лицо.

— Кажись не проклятие, — неуверенным баритоном сообщило лицо, раскрыв дверь во всю ширь.

Стоило смертнику переступить порог, как тотчас ему навстречу бросился коренастый мужик, одним движением отпихнувший на лавку незадачливого обладателя баритона.

— Пол-лица ты убил проклятие? Ну молви! Убил? — хватая смертника за складки плаща и чуть ли не вешаясь на него, гнусавил мужик.

Едва держась на ногах под грузом котомки, бурдюка и порывистого мужика, Пол-лица прокряхтел: