Чтение онлайн

Восточный край неба чуть посветлел и дорога в поля была еще глуха и безлюдна. Только опасливый взгляд странника блуждал по ней, опережая спешную поступь запыленных сапог. Измятый плащ неудачно скроил из его стройной фигуры грузное пугало. Под глубоким капюшоном едва рисовался тонкий абрис лица.

Промешкав у обочины, странник решительно ступил в полумрак зарослей. Он придирчиво оглядел облысевший дуб и устремился прямиком к висельнику.

— Довольно болтаться без дела, пошли, — обращаясь неведомо к кому, выдал странник.

Ответом ему было ночное безмолвие, да тайное лепетание южного ветерка в листве.

— Прекрати прикидываться. На сей раз я не куплюсь на то, что спутал повешенных. Вороны тебя выдают, — настойчивым баритоном сказал странник и рукой хлопнул мертвеца по голени.

Тот бойко отозвался на призыв. Одним движением распустил узел петли,

вторым извернулся, в стремлении высвободить истертую шею. И вот висельник уже утвердился на ногах, кашлем прочищая сдавленное горло:

— Кхе-кхе. Гадские птицы, кха… Вечно посягают на самые смачные куски.

— Избавь меня от подробностей твоих взаимоотношений с воронами. Лучше скажи, видел проклятие? — никак не выказав удивления от внезапного воскрешения мертвеца, осведомился странник.

— Нет, вы поглядите на него! Ни тебе доброго утра, ни как тебе виселось последние два дня. Ты смыслишь, как неизъяснимо тоскливо изображать из себя недвижный тюфяк на потребу голытьбе и хищным птицам, — сипло изливал душу висельник.

— Судя по птицам тебе было отнюдь не тоскливо. Надеюсь, голытьба не разделила их судьбы? — соболезнующе глядя на десяток безголовых ворон, возразил странник.

— Как тебе сказать. За душевное их самочувствие я поручиться не возьмусь. Но конечности у них все были в наличии, когда они сообразили дать деру, — пояснил висельник, вальяжно опершись о кряжистый ствол.

— Взялся старые штуки откалывать?

— Нет, Пол-лица, сам посуди, что мне оставалось. Они домогались до моего пальца, — вознегодовал висельник, веско тыча пострадавшей рукой под нос тому, кого величали Пол-лица.

— Если уж по чести, то палец не твой. И не стоит препираться. Ответь наконец, приметил откуда приходит проклятие? — деликатно воротя физиономию от бескровной пятерни, вопросил Пол-лица с тяжелым вздохом.

— Полная тишь. Сплошные землепашцы, пастухи, гонящие на выпас стада и сельские пейзажи. Протухнуть можно. К тому же отсюда скверно видно, надо было повеситься ближе к дороге, — деловито рассудил мертвец.

— Не постигаю! От деревни до перепутья ясный след, а после, как корова слизнула. Должно же было здесь проклятие пройти. Ну, некуда ему деваться, — Пол-лица досадливо пнул пень.

— А ежели след путает проезжий люд. За день не по разу путники весь перекресток исхаживают.

— Вместе с зарей и в предвечерье свеженький след появляется, словно по часам. Некому в это глухое время его путать. Может проклятие липового мертвеца почуяло и держалось в стороне. Кроме этих охотников до чужих пальцев тебя никто не раскрыл?

— Я мог бы махать каждому прохожему голым задом и любой из них решил бы, что его припекло солнцем. Кто заподозрит труп в соглядатайстве? — самодовольно ухмыльнулся висельник.

Пол-лица тревожно посмотрел на бледнеющий горизонт и задумчиво

произнес:

— Ладно, попробуем незаметно к началу следа подобраться. Надеюсь, сегодня повезет, и проклятие не углядит нас раньше, чем мы его. Оставь этого

бедолагу в петле и пошли.

— Э, нет. Пойдешь ты, а я поеду на тебе, — сказал со спокойной непреложностью висельник, возвращаясь к дубу.

Пол-лица молча проследовал за ним, на ходу снимая с плеч бурдюк из шкуры козленка, болтавшийся рядом с дутой котомкой. Мертвец успел в очередной раз залихватски повеситься, пока Пол-лица, растянув широкую горловину кожаного сосуда, возился с его содержимым. Помимо мутной воды явственно пахнущей прудом там плавало нечто гладкое, беспрестанно выскальзывающее из рук. Наконец, ухватив осклизлую тварь за хвост, Пол-лица вытащил ее из бурдюка. На первый взгляд она могла сойти за мелкого полосатого тунца, если бы не перепончатые крылья, невесть как державшиеся на спине.

Висельник кисло глянул на снулую рыбину и просипел:

— Правду сказать, самоотверженно сражаясь за палец этого тела, я успел с ним сродниться. Может, оставить все как есть?

— Ходячий покойник не порадует стражу, — возвратив бурдюк за спину, покачал головой Пол-лица и поднес тунца к повешенному.

Тот удрученно вздохнул, а затем с ворчанием возложил ладонь на мокрую рыбину. И вмиг лицо висельника разительно переменилось, сделавшись недвижным. Все чувства покинули его, глаза затуманились мертвенным покоем. Тунец напротив, ожил, забил хвостом, и резко расправив кожистые крылья, взмыл к верхушке дуба.

— Ведь просил, меняй воду чаще. Из-под плавников болотом несет, — тонким голосом брюзжала рыбина, задорно ныряя в воздухе.

— Сам меняй хоть по пять раз на дню, ежели изволишь бурдюк влачить на своем горбу, — привычно отразил упрек Пол-лица, направившись к перекрестку.

— Вот так завсегда. Стоит махнуть людское туловище на летунца и конец всякому почету, — недовольно растопырила плавники рыбина.

Ее разглагольствования тянулись бы далее, но на дороге, миновав пологий холм, показалась телега с землепашцами. Именовавший себя летунцом прытко нырнул в ближайший куст и, насилу угнездившись среди веток, замер. Пол-лица понимая, что его могли заметить, степенно прошел до обочины. Надеясь избегнуть пустых расспросов, он с чрезвычайно важным видом присел на подвернувшийся пень и стал ждать.

Одинокий путник рано поутру слоняющийся неподалеку от висельника зародил бы нехорошие подозрения даже у распоследнего деревенского дурачка. Землепашцы оказались то ли еще простодушней, то ли наоборот смышленей, потому как ни один из них не выказал ни малейшего любопытства. Телега под мерный скрип колес проползла перепутье, а трое скучающих на ней седоков вдумчиво любовались зарей и старались не глазеть по сторонам.

— Не суются в чужие дела. Невидаль в наши дни, — озадаченно проговорил Пол-лица.

— Умные люди, — вылетев из куста и ловчась стряхнуть с брюха налипший

лист, заключил летунец.

— Все, довольно полетов. Другая телега может быть куда докучливей. Лезь в бурдюк, — осматриваясь, потребовал Пол-лица.

Рыбина раздосадованно закатила глаза, но покорилась неизбежному. Зависнув над открытой горловиной, она одним махом сложила крылья и сноровисто бултыхнулась в нутро бурдюка хвостом вниз.

— Лёт, молю, ныряй пониже, — смахнув брызги с капюшона, укоризненно простонал Пол-лица.