Чтение онлайн

Марину радостно приветствовали, её познакомили с Анной и с папой Анны — доктором Луисом Риарио, усадили поближе к камину и выдали сок и крохотные закусочные бутерброды.

— Это здорово, что вы пришли, Марина, — говорила Катрин. — Одетт немного вынесла нам всем мозг — где там уже Софи и почему они вынуждены общаться только по зеркалу, ведь по зеркалу не поиграешь.

— Да, Анри тоже спрашивал, когда Софи придёт в гости, так что его величество Луи очень хорошо сделал, когда позвал вас, — вторила ей Агнесс.

Дальше говорили о детях, о наступающем Рождестве и конце года, о делах и планах. Ужин подкрался незаметно, общество переместилось в столовую — тоже не самую большую, как раз на такую компанию, и туда Жиль привёл всех детей.

— Братик, отлично справляешься, — Анриетта показала ему большой палец. — Приезжай почаще, дети в восторге.

— Сама понимаешь, это не от меня зависит, — усмехнулся тот.

— Жиль, это госпожа Марина Кручинина, мама Софи, — важно сказал принц.

— Ты должен её вспомнить, — усмехнулась Анриетта.

Жиль изучающе взглянул на Марину.

— Точно, я понял, кто вы, — просиял улыбкой Жиль. — Тот фестиваль, да?

— Он самый.

— И вас завлекли в сети «Четырёх стихий».

— Именно. Что вы, это работа мечты, — совершенно искренне сказала Марина.

— Верю, — усмехнулся младший принц.

А дальше всех разместили за столом, и Марина оказалась между принцем и Соней. Как всегда, на столе нашлись блюда и для детей, и для взрослых, дети поели и были отпущены играть дальше. А взрослые переместились обратно в гостиную — пить арро с пирожными и коньяком — кто уже не собирался сегодня за руль и мог себе позволить.

Марина отошла в туалет, а когда вернулась к дверям гостиной, неожиданно услышала своё имя.

— И зачем здесь эта госпожа Кручинина? Не говорите только о детях, ерунда всё это, — говорил принц Франсуа.

— Воля отца, — усмехнулся его брат. — А тебе-то какое дело? Чем она тебя ущемила? Съела твой торт? Или лишний раз прошлась по паркету в этом доме?

— На семейной встрече не место каким-то посторонним хищницам, — Марина представила, как принц поджал губы.

— Франсуа, ты бы посмотрел на отца и подумал немного, да? — вмешалась Катрин. — Он стал… живой и нормальный. Как раньше.

И почему Марина поняла, что не может войти сейчас в гостиную, как ни в чём не бывало?

Вот, значит, как она видится сыну и наследнику его высочества? Прилепившаяся к его отцу посторонняя хищница? Его младшее высочество — это не сплетники в офисе, это… это серьёзно, да?

И что делать, то есть — куда бежать? Почему-то она ни на минуту не задумалась о том, чтобы остаться. Но забирать сейчас Соню из игры? Будет рёв.

— Госпожа Кручинина? — снизу по лестнице понимался господин Антуан, ближний человек принца, они встречались в Лимее.

— Господин Антуан, у меня некоторый форс-мажор. Могу я попросить передать его высочеству мои извинения, а господину и госпоже Вьевилль — просьбу доставить Соню домой, когда дети доиграют? Не хочу прерывать их.

— Понимаю, — улыбнулся господин Антуан. — Конечно, мы всё сделаем наилучшим образом, и доставим юную госпожу Софи домой. Не беспокойтесь.

Дальше было, как в тумане — подвал, парковка, выезд, дорога. Квартира.

А как всё хорошо складывалось, да?

Когда Луи де Роган услышал от камердинера Антуана, что у госпожи Кручининой случился какой-то форс-мажор и она стремительно убежала, попросив привести её дочку домой, то сначала впал в ступор — на пару мгновений, не более, а потом — в недоумение. Что случилось? Всё было в порядке, шло по плану, а сегодня в плане стояло — познакомить её с этим домом и той частью семьи, с кем она пока незнакома. Что могло пойти не так? Да ничего. Однако, пошло.

Или же дело не в нём и в том, что сейчас в доме, а в каких-то её личных делах? Что там могло случиться?

Ладно, отводить Софи домой — самое позднее через час, и он всё узнает, так? А пока…

Пока же его высочество подошёл к гостиной… и услышал скандал. Хорошо, почти скандал. В исполнении его драгоценных чад и домочадцев. Анриетта и Жиль нападали, не особо выбирая выражений, Франсуа защищался.

— Франсуа, ты дебил, — Жиль не церемонится.

— Точно, — подключается Анриетта, она только что огнём не дышит, а ей нужно беречься, точнее, её нужно беречь!

— Пожалуй, соглашусь, — добавляет Катрин.

— Жиль, тебя вообще не спрашивают, — Франсуа пытается отбиваться.

— А ты спроси, спроси, — Жиль хохочет. — Я ж расскажу.

— Агнесс, ты хоть им скажи, чего они все на меня набросились!

— Франсуа, я скажу, но потом, вечером, в наших покоях, — невестка непреклонна.

Насколько его высочество понимал, она вполне высказывается относительно поступков мужа, но — только ему лично за закрытыми дверями. И кажется, дорогой старший сын только что получил обещание продолжения скандала тет-а-тет.

— Так, дорогие родичи, может быть, успокоимся? — это доктор Риарио, глас рассудка.

— Мы-то можем, но это ж ничего не изменит, правда, Франсуа? — кажется, Жиль дорвался.

— Стоп всем, — о, Вьевилль вмешался. — Дамы, вы прекрасны, продолжать не нужно. Жиль, ты, кажется, уже всё сказал. Если ещё не всё — переживёшь.

— Ну сам скажи, — Жиля бывает непросто заставить замолчать.

— А сам я, страшно сказать, согласен с тобой.

Шум, смех Жиля и Анриетты, Франсуа что-то бормочет.

— Дурак ты, твоё высочество, — продолжает Вьевилль. — Вроде большой уже, целый принц, депутат парламента, звезда политических новостей, защитник прав магов и все дела, но там, где касается живых людей — дурак. Мне как-то в юности сказали, что настоящему Вьевиллю быть дураком несолидно, я согласился. И знаешь, настоящему Рогану тоже быть дураком несолидно, уж поверь.

Сопение старшего сына принц расслышал даже сквозь приоткрытую дверь. И вспомнил себя в возрасте… постарше, наверное. Ему ведь тоже говорили подобное — Жан-Александр де Саваж и Жак де ла Мотт. Правда, он не слушал. И теперь полагал, что в итоге кое-что в жизни упустил. Но вдруг ещё не всё?