Чтение онлайн

Мы шли куда-то во тьму.

— Ни-Кит, а Чэно-Куа, был когда-то таким же, как и Тьйарко-Сиэт? — спросила я.

— Ну, не совсем, — подумав, сказал Ни-Кит, — существует очень древняя легенда. Что давным-давно, на земле жил человек, называвший себя сыном богов. На самом деле он был Леко-И-Вес-Та, такой же, как и я, бессмертный. И вовсе не называл себя сыном богов, а был философом, который мог говорить то, что думает. Он был слишком прогрессивен для того времени. Главный духовник этого города, тогда он назывался Ийэр-Суа-Лим, приказал распять философа.

— А как звали философа?

— Иисус, по-моему, это очень древняя легенда. Иисуса распяли. Но на третий день, он воскрес и вознесся на небеса. Он был первым и единственным, кто нашел дорогу в Вес-Та. С тех пор не было на этой земле покоя. Войны пожирали эту землю. И через две тысячи лет, на эту землю пала великая тьма. И все потомки, тех, кто жил во времена Иисуса, стали превращаться с Чено-Леко и пропадать. Попадали они сюда в город, который стали называть Чено-Куа. Так вот во времена Иисуса, жил ещё один человек, имя его утеряно, сохранилась только фамилия — Понтийский. Он был жестоким человеком, вроде вашего Правителя. И помещал в Антониеву башню всех преступников, с тех пор, там до сих пор слышатся крики замученных в этой крепости. Что стало с Понтийским, никто не знает. После распятия Иисуса, которым он руководил лично, память о нем стерлась.

Ни-Кит смолк.

— Как же Тьйарко-Сиэт? — спросила я.

— Ты плохо знакома с нашей историей, — заметил Ни-Кит.

— Древнюю историю я никогда не любила.

— Когда Тьма расползлась по земле, стали появляться Лэко-И-Вес-Та. Они нашли путь к спасению. Они увели свои семьи в далекие земли, где теперь Тьйарко-Сиэт. Один из Лэко-И-Вес-Та захотел построить свой город и основал Э-Ма-Куа, куда привел известным ему путем миллионы обычных людей.

— Правитель Лэко-И-Вес-Та?

— Тот Правитель давно почил. Так вот дальше, случилось страшное. Все, кого Правитель не успел увести, стали Чэно-Леко, и мир тьмы отделился от мира солнца. Единственным путем в мир Тьмы стала смерть, а обратный путь известен немногим.

Ни-Кит замедлил шаг.

— Теперь тише, держись рядом, все будет хорошо, главное не кричи, когда увидишь этих тварей, — шепнул он мне.

От света, который давал факел, я видела только пустырь без травы, только камни и песок, на растрескавшейся земле.

За нашей спиной послышалось глухое утробное рычание. Я прижалась к Ни-Кит.

— Не бойся, малыш, они не нападут, у нас в руках огонь, — он как-то странно улыбался.

Я присмотрелась к темноте перед нами, и сердце мое сжалось от страха. Тенями, еле приметными силуэтами, на границе света и тьмы вокруг нас кружили огромные псы.

— Теперь стоим, — скомандовал Ни-Кит и резко остановился, вынул из кармана кусок свежего мяса, с него ещё стекала кровь.

— Жаль штаны — стирать придется, — сказал Ни-Кит и рассмеялся, — песики, — позвал он и помахал мясом в воздухе. Он размахнулся и кинул его в темноту.

Сотни собачьих лап прошуршали по песку, множество песьих глоток зарычали. Псы дрались друг с другом за кусок мяса, началась свалка.

— Пойдем, детка. Они заняты. Мы им не интересны.

Мы пошли быстро и вскоре оказались у ворот башни.

— Что теперь? — спросила я.

— Собственно двери открыты, — сказал Ни-Кит, толкая массивную дверь, — нам предстоит самое сложное — найти принца в башне. Она огромна. Здесь мотни тысяч заключенных, и почти все сошли с ума. С десяток мы спасли, это в основном наши дипломаты и люди, чьи тела мы нашли. Да, житуха здесь не самая сладкая, — заключил Ни-Кит.

Мы вошли в коридор справа и слева были двери без окошек, из-за которых слышались стенания и крики.

— Пату, — звали мы.

Голоса откликались диким хохотом стенаниями.

— Его здесь нет, это этаж сумасшедших, они сидят здесь никак не меньше полугода.

Мы переходили с этажа на этаж, но повсюду были голоса сумасшедших. Только на пятом этаже нас встретила тишина. С нижних этажей доносились глухие крики.

— Пату, — крикнула я.

— Я здесь, в конце коридора, дверь слева, — услышала я голос.

Мы побежали к этой двери.

— Тут двери должны быть открыты, — заметил Ни-Кит. Я дернула нужную дверь, но она не открылась. Я толкнула её и упала в узкую маленькую камеру.

К противоположной стене висел на цепях Пату. Я бросилась к нему и обняла.

— Извини, что не могу нормально тебя приветствовать, но очень рад тебя видеть.

— Мы пришли тебя освободить, — сказала я.

— Так вот оно что, — подал голос Ни-Кит, — теперь, значит, цепи. Раньше было гораздо легче — пережег веревку и все. А теперь… чего делать будем? — спросил он у нас.

— Неплохо было бы маслом полить, — предложил Пату.

— Извини, масляной лампы не захватили, — нервно отвечал Ни-Кит.

— У тебя нет второго куска мяса? — спросила я.

— Есть, но оно жареное, я уже пожалел, что выкинул этим тварям свежее. Еще идеи?

Идея у меня была, но я не знала, как её высказать.

— Извини, Пату, и, Ни-Кит, извини. Но будет не очень приятно, но придется тебя, Пату, вылизать.

— Что? — воскликнули Пату и Ни-Кит.

— Надо смочить слюной запястье и ладони, тогда, может быть, удастся снять кандалы.

— Ну, если это единственный способ тогда давай, — согласился Пату, после недолгого раздумья.

— Тогда приступим, — Ни-Кит пожал плечами, что мол, не против.

Следовать моей идее было не очень-то приятно само по себе, а железный привкус удовольствия не добавлял. Однако все имеет свой конец. Процедура возымела свой эффект — руки Пату были свободны.

— Спасибо, — несколько брезгливо отозвался он, — что с ногами будем делать?

— Сам лижи, — парировал Ни-Кит.

— Кроме шуток? Их можно будет снять? — спросила я.

Ни-Кит присел на корточки и рассматривал кандалы.

— И откуда ты откопала такой способ? — спросил меня Пату.

— Видела как моя мама, чтобы одеть и снять кольцо, которое мало, облизывала палец. Кольцо садилось и слезало.

— Ну, что ты будешь делать! — ругался Ни-Кит, — забыл проволоку, а у тебя шпильки нет? — спросил он у меня.

— Какой шпильки? — спросила я.

— Ну, заколки для волос?

— Нет, я ими не пользуюсь.

— Зря. Вещь полезная.

— Знала бы — вся утыкалась, — огрызнулась я.

Ни-Кит вскочил и заходил по камере.