Чтение онлайн

В наши дни существует теория, согласно которой История следует кривой роста населения. Сначала все стабильно, затем бум… и все взрывается. Прогресс. По крайней мере, пока не будет достигнут новый более высокий уровень, на котором все продолжит удерживаться.

Вот такие мысли бродили в моей голове, пока я сидел в кафетерии. Я не думал о Карене, которая, вероятно, была уже мертва. Ни об Эрике, который тоже, надо полагать, остывал или находился в состоянии агонии в нашей квартире. С явными признаками самоубийства. Я размышлял об Истории и ждал.

12 ч. 30 м. Дождь усилился, и кафетерий переполнился. Я подождал пять минут в надежде, что ливень немного притихнет. Однако напрасно, и пришлось бежать до участка под сплошными потоками воды. Я не мог отклоняться от расписания. Я вошел в здание совсем промокшим. Главный секретарь поджидал меня в вестибюле.

— Шеф желает вас видеть… в вашем кабинете.

— Что-то случилось?

Я задал этот вопрос тщательно отработанным тоном, долженствующим показать одновременно беспечность и удивление.

— Он объяснит вам лучше, чем я.

Что неожиданно, шеф курил сигарету. Такое бывало с ним, только в минуты сильного потрясения.

— Садитесь, Ирвин. Мне нужно сообщить вам то, во что я еще сам не могу поверить.

Я сел. Шеф склонился над раскрытой папкой, разгоняя рукою дым. По щеке его катилась слеза.

— До чего же мерзкие эти сигареты. Не могу понять, зачем я курю. Единственное, что…

Он не закончил фразу.

— Но что случилось?

Я допустил немного беспокойства в свои профессиональные манеры.

— Дело касается Карены, Ирвин. Она мертва.

— Не может быть… когда я уходил, она…

Душевное смятение легко изобразить.

— Карену убили.

— Это немыслимо! — вскричал я. — В наши дни вообще никого не убивают, а уж таких людей, как Карена…

— Посыльный из химчистки обнаружил ее задушенной около двенадцати тридцати.

— Задушенной?

Шеф понимающе помолчал. Я отвернулся, чтобы скрыть свои чувства, вернее, их отсутствие.

— Но кто?..

Я оставил вопрос незавершенным, в надежде, что он дополнит.

— Ни малейшего представления, Ирвин. Насколько нам известно, никто из посторонних в квартиру не проникал.

Что-то тут не клеилось. Эрика или его труп должны были обнаружить. Эрика, убийцу моей жены, принявшего затем крысиного яду. Но, возможно, он находился на кухне, где посыльный не мог его увидеть. Тело, вероятно, еще не нашли.

Я повернулся к шефу, чтобы спросить:

— Кого вы направили туда? Когда они вернутся?

— Стэнли прибыл на место почти незамедлительно.

— Кто мог такое сотворить?

— Невозможно сказать. Поэтому…

Натужный кашель прервал его слова.

— Поэтому, Ирвин, — продолжил он, раздавливая сигарету о стол, — мы вынуждены послать дознавателя для расследования.

Что-то сильно не ладилось. Куда, к черту, подевался Эрик? Единственный способ узнать — это отправиться в начало утра и посмотреть, что произошло. Или что собирается произойти. Но, учитывая обстоятельства, я не должен выглядеть рвущимся на место событий.

— Нам не удалось связаться с Лоуэллом, — добавил шеф. — А для вызова дознавателя из другого города, нужно предпринять шаги, которые займут более восемнадцати часов. Мы в тупике.

— Но вы же не хотите, чтобы я… туда отправился? Вы не можете требовать от меня такого. Оказаться рядом с ней, зная, что она будет задушена, вероятно, даже присутствовать при убийстве, не имея возможности что-либо сделать.

— Именно это меня угнетает больше всего. Я начинаю сходить с ума от одной только мысли… Не уверен, что сам бы смог подчиниться нашему Кодексу, однако не вижу никакого другого способа раскрыть настоящее дело.

— Но следы, улики… вы могли бы воспользоваться данным методом.

— Вы знаете, что никого нельзя обвинить в убийстве без рапорта дознавателя или показания очевидца. Но тут никаких свидетелей.

Я ответил уставшим голосом:

— Оставьте меня на минуту одного. Мне нужно подумать. Карена… о, Господи!

Он вышел и прикрыл за собою дверь.

Наша беседа развивалась, как и задумывалось, за исключением того, что мне действительно понадобилось время, чтобы поразмыслить. Я бы не стал убивать Карену, не будучи уверен, что Эрик придет. Но я убил Карену. Когда? Это могло дать подсказку. По крайней мере, было бы понятно, соблюдал ли я свой график. Я связался с шефом по переговорному устройству.

— Известно, в какое время произошло преступление?

— У меня тут как раз с докладом судебный медик. Приблизительно в одиннадцать тридцать.

Я отключился.

Пока все вязалось. Естественно, я должен был совершить убийство раньше, чем предусматривал. Но что же меня толкнуло убить ее, еще не имея под рукой Эрика, который снимет с меня подозрения?

В это время Эрик всегда был дома, работал. Пунктуальность у него в крови. Если произошла какая-то осечка и Эрик не устранен, он ответит по телефону. Но, может, я отправился к нему в студию, которая располагалась неподалеку от нашей квартиры, и убил его там? В таком случае он не ответит. Я набрал его номер.

Я подождал, пока звонок не прозвучит в двадцатый раз, затем положил трубку. Вот где объяснение. Значит, я отправился в его студию. Возможно, он был нездоров и не смог принять наше приглашение на ланч. Решение находилось в прошлом. Вхождения во время не избежать.

Имелась и другая причина. Утром я встретился с собой у лестницы, и то, что я осуществил темпоральное перемещение, было уже реальным фактом.

Я снова связался с шефом.

— Не могли бы вы прислать медика? Если я должен выполнить такое, мне понадобится что-нибудь от нервов.

Он не сдержал вздоха облегчения.

— Конечно, Ирвин. Вы знаете, я сам схожу с ума, поручая вам это дело, но я не вижу иного выхода.

— У нас его просто нет, — подтвердил я.

13 ч. 00 м. Грирсон, мой психоаналитик, принес транквилизатор и попытался прозондировать мое сознание по поводу Карены. Я ответил, что предпочел бы поговорить об этом вечером, когда дело будет закончено. Он понял и не стал настаивать.

Похоже, у него не было подозрений в том, что я собираюсь нарушить предписания.