Чтение онлайн

Я не ощутил ничего особенного кроме несокрушимой уверенности. Я решил идти до конца. Я вмешивался. Я уже изменил прошлое, поскольку в тот раз я себя не встретил.

Я приблизился к нему.

— Не делай этого, — сказал он. — Ты не имеешь права. Мы не можем говорить друг с другом.

— Отныне я уже не ты, — начал я. — Я кто-то другой. Я не знаю, что станется со мной… с нами… но мне абсолютно необходимо с тобой поговорить. Следуй за мной.

Я потащил его по улице. Он не сопротивлялся. Дождь лил не переставая. Мы остановились у входа в модную лавку. С трех сторон в витринах в беспорядке были выставлены на обозрение куски искусственных тканей пастельных тонов, намотанные на торсы, не имевшие голов и рук.

— Ты не должен сегодня пользоваться Машиной. Произошло дорожное происшествие. Я провел самое страшное…

Я не смог продолжить. Я затрясся в истерическом смехе.

— Что ты творишь? Зачем ты вернулся?

— Все сложилось не так, как задумывалось. Эрик не пришел к нам. Он стал жертвой наезда. Он находился в карете скорой помощи, которая везла его в больницу, в тот момент, когда я убивал Карену. Шеф говорил тебе об этом, как раз перед твоим выходом. И потом меня видели в его студии.

Казалось, к нему полностью вернулось спокойствие.

— Карена мертва?

— Да, но когда я ее убивал, я не знал, что Эрик попал под машину. Ты не должен отправляться в прошлое. Ты не должен ее убивать.

Внезапно его глаза сверкнули от ярости, и он набросился на меня с кулаками.

— Идиот несчастный, ты изменил прошлое! Ты сумасшедший!

Я не ожидал такой реакции. Пришлось увертываться. У меня была одна надежда, что он прислушается к голосу разума.

— У меня не оставалось других возможностей, — сказал я, когда удалось его обуздать. — Ты не понимаешь? Все пошло не так, как задумывалось. Выбор был простым: предупредить тебя или покончить с собой.

Он вырвался ценой неимоверного усилия.

— В таком случае надо было убить себя. Бог лишь знает, что теперь будет в настоящем.

Я почувствовал, как во мне опять нарастает истерический смех.

— Ирвин, — сказал я еще. — Постарайся…

Но, услышав, как я называю его по имени, он снова кинулся с кулаками и едва не сбил меня на асфальт. Я отказался от попыток найти выход. Изо всей силы я ударил его в ответ. Он опрокинулся назад в витрину магазина, которая брызнула стеклом. Один осколок пропорол ему горло. Он взвыл, потом замер. С ужасом я смотрел на него. Он был мертв.

За пределами крытого углубления перед лавкой дождь продолжал хлестать по пустынной улице.

Я умер чуть позже полудня, и, следовательно, было невозможно, чтобы я оставался живым. Я лежал у моих ног в луже крови, лишенный жизни. Я знал, что должен делать. Предопределение, похоже, замыслило комедию гротеска и абсурда. И мне предстояло лишь доиграть в ней последнюю сцену.

Я вытащил из кармана фляжку с отравленным виски. Несмотря ни на что, ей нашлось применение, подумал я. Вихри кошмара, кружившие во мне, улеглись одновременно с рассеивающейся завесой дождя на улице, словно я нашел путеводную нить, выводящую на свет. Смерть уже не казалась мне пугающей. Я выпил яд.

Позже. Но ничего не закончилось. В следующее мгновение я проснулся в спальной комнате своей квартиры. Я поглядел на будильник. Кнопка была утоплена, Карена уже встала. Она крутилась на кухне. Мне хотелось завыть, но я удовольствовался тем, что сказал ей:

— Добрый день, милая. Что там у нас с погодой?

Она заглянула в спальню, улыбаясь.

— Чудесное утро. Чересчур тепло для октября, но не я стану на это жаловаться.

Похоже, я был не властен над своими действиями. Я встал и отправился в ванную, где принялся бриться. Я пытался понять, что происходит. Мелькнула надежда, что мое вмешательство дало результаты. Но когда я вышел из квартиры, иллюзии рассеялись, поскольку в нише под лестницей стоял Ирвин Веннер. Он кивнул мне головой. Я прошел мимо.

И так я повторял все свои действия, не имея возможности внести в них хоть малейшее изменение. Снова я должен был отправиться к Машине, перенестись в начало утра, добраться до квартиры и задушить Карену во второй раз. Все, что раньше было ужасным, теперь стало неописуемым. Вплоть до того момента, когда Ирвин Веннер распростерся у моих ног, лишенный жизни.

Я понял, что произошло и почему я должен переживать этот день заново.

Невмешательство — закон природы. И мне было невозможно предостеречь самого себя. В тот самый момент, когда меня окликнул водитель такси и я ощутил обморочное головокружение, моя долгая подготовка дознавателя включилась вовремя, чтобы помешать совершить самое тяжкое преступление. Все, что я испытал после обморока, происходило в моем сознании. В том и заключается наказание.

Я должен теперь оставаться в больничной палате (поскольку умалишенным не даруют избавления смертной казнью). Каталептик, переживающий этот страшный день снова и снова.