Чтение онлайн

Прыгающей походкой тот вернулся к своему стулу, грузно сел, снова спрятал глаза за черные очки и в этот миг как бы исчез из кабинета. Все, что здесь происходило, его уже больше не волновало. Он не слышал ни одного произнесенного слова, потому что оглушил себя мыслями о будущей встрече со Спицыной и о том, какой триумф вызовет его успех в прокуратуре.

– - Иди в отряд!
– - еще одной короткой командой выгнала Грибанова из кабинета девчонку. Увидев появившегося в дверях контролера, вспомнила о другом: -- Точнее -- в ДИЗО!

Когда за ними захлопнулась дверь, подполковник не сдержался:

– - Ну и стерва! Если б не мы, она бы точно с тем парнем... ну, танцором за кулисами, совершила бы это... половой акт. Она ж с него плавки уже...

– - Прекрати!
– - резко встала Грибанова.
– - Это все к делу не относится!

Подполковник и Артюхова послушно встали, как и положено по уставу, когда старший по званию или должности поднимается со своего места. Следователь этого даже не заметил. Он пристально смотрел на контрольно-следовую полосу, на которой уже не было цветного разорванного пакета, и думал о том, что пакет, может, и не унесло ветром, а кто-нибудь подобрал его, зашил дырку нитками и теперь ходит с ним в магазин. И у него после того, как очередное нераскрытое убийство превратилось в почти раскрытое, что-то должно измениться в жизни.

– - Стройте отряд! Во дворе колонии!
– - отрывисто приказала Грибанова и плотно, до морщинок, собравшихся под носом, сжала губы, презрительным взглядом обожгла намечающуюся лысину на макушке следователя и криком поторопила Артюхову: -- Быстрее стройте!

Из своего тесного домика над циферблатом часов выскочила кукушка и хриплым, старческим голосом стала издавать звуки, похожие на смех. Грибанова схватила пепельницу и со всего размаха швырнула ее в пластиковую птицу, но промазала. Пепельница разбилась о стену на пятне, оставшемся от портрета Макаренко, и горохом стеклянных осколков сыпанула по всем, находящимся в кабинете. А кукушка все продолжала смеяться, упорно отсчитывая полдень.

22

У перекрестка перед въездом в город жезл гаишника остановил трейлер. Проснувшийся от тормозного толчка гундосый грузчик разлепил кроваво-красные глаза и, увидев рядом с гаишником еще двух милиционеров, пьяным голосом завел:

– - Вдруг патруль, облава, заштормило море!

– - Заткнись!
– - хмуро бросил из-под седых усов водитель, пнул навалившегося на него всем телом уже давно мешающего вести машину второго грузчика и тяжело выбрался из кабины.

– - Мы -- не оптовики, товарищ командир, -- еще издали упредил он гаишника. Ему почему-то сильнее всего показалось, что из-за величины фуры его машину приняли за овощную.
– - Инструмент везу. Певица Эсмеральда Блюз. Суперзвезда. Слышали?

Не обращая на него никакого внимания, гаишник и двое милиционеров подошли к заднему борту.

Один из милиционеров, старший лейтенант с холодным, явно уже многое повидавшим лицом отщелкнул кнопочку на кобуре и приказал второму, явно более молодому и явно волнующемуся:

– - Стой здесь! Если вдруг... если вдруг, -- покомкал он лоб, явно не зная, что же это за такое "вдруг" может случиться.
– - Если вдруг что, то в воздух... Понял?

Напарник испуганно кивнул и просительно посмотрел на гаишника, но тот сразу отвернулся и стал с таким вниманием изучать проносящиеся мимо машины, будто видел их впервые в жизни.

Влезший на борт милиционер отбросил тяжелый мокрый тент на крышу фургона, согнувшись и почему-то сильнее всего ощущая на боку совсем легкий пистолет в кобуре, прошел в глубь фургона, нагнулся к днищу и сразу все понял. Пистолет как будто бы исчез с бока, а настроение мгновенно улучшилось, хотя вроде бы должно было ухудшиться: ведь того, кого он искал, в трейлере не было.

Спрыгнув, он молча подошел к ждущему своей участи водителю, которого любопытство уже тоже привело к заднему борту, и спросил о совсем неожиданном:

– - Тебе эта Эсмеральда сколько в месяц платит?

– - Не жалуюсь, -- хмуро ответил водитель и попытался вспомнить, куда он сунул две десятитысячные бумажки: в левый карман или в правый, но вспомнить так и не успел.

Милиционер щелкнул его указательным пальцем по упругому купеческому животу и посоветовал:

– - Теперь ремень затяни потуже. Этой работе пора сказать: "Бай-бай".

– - Да я ничего не нарушал, товарищ командир!
– - вскинулись выцветшие брови водителя, и сам он весь, большой и плотный, как бы вскинулся, потянулся ввысь.
– - Скорость -- в норме! Знаки блюл!

– - А технику не блюл, -- его же словом укорил милиционер.

– - Почему же? Свет -- в норме, движок...

– - Ты по пути давно останавливался?
– - опять о совсем неожиданном спросил милиционер.

Водитель тяжко, с натугой сглотнул и уж хотел было соврать, что не останавливался, но, поскольку так и не уловил, какая в этом крамола, все-таки признался:

– - Да тормозил разок.

– - Подвозил кого?

– - Не-ет, товарищ командир, -- опять не понял, в чем же его вина, водитель.
– - Грузчики по нужде, с устатку...

– - Давно?
– - не унимался милиционер.

– - Ну-у... С полчаса назад, -- еле выжал из себя водитель и, наконец-то вспомнив, что деньги лежат в левом кармане, полез за ними.

– - По-олчаса, -- протянул милиционер, обменялся многозначительными взглядами с напарником и, сам того не зная, словами остановил в кармане водителя его торопливые пальцы: -- У тебя две звуковые колонки разломаны напрочь. Видать, пацаны какие-то залезли и пошалили, -- соврал он ему.

А напарника, когда отошли они шагов на десять, попросил:

– - Покажь снимки.

Прохрустела вынутая из кармана сложенная вчетверо бумажка.

Старший лейтенант принял ее уже развернутой, внимательно вгляделся в серо-черные прямоугольники на белом полотне.

– - Ну и факс у нас в конторе! По нему хорошо картинки ночного неба передавать. Все время будет похоже... Вот эта справа -- точный крокодил. И глаза какие-то разные... А левая... Как она тебе?

Напарник покраснел и ничего не ответил.

– - А по мне -- самый класс!
– - восхитился старший лейтенант.
– - За такой бы я гонялся. И знаешь, что бы сделал, как поймал?
– - и самому себе ответил: -- Отпустил бы. Красивые должны на свободе жить.

Вторая часть

1

По мокрым бетонным ступеням из здания кубарем скатилось нечто сине-черное. Шлепнувшись в пузырящуюся дождем лужу, это нечто совершило несколько конвульсивных движений, и, когда синее отлетело метра на два в разные стороны от черного, стало, наконец, ясно, что синее -- это два милиционера, а черное -- бычьего вида мужик в черной кожаной куртке "три четверти".

– - Не двигаться!.. Вы ар-рестованы!
– - пытаясь одновременно и подняться с четверенек, и отщелкнуть кобуру, прохрипел отражению мужика в луже один из милиционеров, но ни встать, ни отстегнуть кобуру так и не успел.