Чтение онлайн

– - А что случилось?
– - глаза стали наливаться влагой.
– - Что случилось?

– - Так... когда?..

– - В се... сентябре... По... после суда, -- по бледной щеке скользнула слеза.
– - Я собиралась... собиралась в колонию, но билеты так дороги... Я скопила немного денег и на той неделе хотела...

– - Значит, в этом месяце вы ее не видели?
– - спросил Мезенцев, но спросил так странно, будто вслух объяснил себе то, что понял. У женщины было такое лицо, что она не могла врать. И он все-таки сказал, хотя и не был уверен, что это стоит делать: -- Она совершила побег из колонии...

Женщина обессиленно села и прижала фартук к губам. Мокрые глаза слепо смотрели перед собой.

Мезенцеву вдруг остро захотелось исчезнуть в эту же минуту со двора, раствориться в сыром, пропитанном едким запахом печного дыма воздухе поселка, и под это ощущение он вновь вернул в душу досаду за то, что выбрал погоны милиционера. Ничего интересного и важного, как уверял его однокашник, вербовавший в МВД, в этой работе он пока не обнаруживал. А то, что только причинял всем неудобство, -- вот это точно.

– - Если вам что-то станет известно...
– - начал он и осекся. Ну какая мать станет докладывать о появившейся дочери-беглянке?
– - Если... В общем, чем раньше она сможет вернуться в колонию, тем быстрее освободится уже по закону, -- еле выговорил он семиэтажную фразу и тут же почувствовал, как взмокла спина под курткой.

– - Боже мой!.. Боже мой!..
– - обреченно покачала женщина головой, на которой ветер ворошил густые седые волосы, как раз и делавшие ее старше и изможденнее.
– - Она так хорошо училась... Она никого никогда и нигде не могла обидеть... Она не могла красть... Она как-то нашла пятьсот рублей в проулке. Одной бу... бумажкой... И полдня ходила по домам, выспрашивала, кто потерял... Пока один тут пьяница не соврал, что это -- его... Она -никогда... А ее...
– - и ткнулась в фартук уже глазами.

Мезенцеву еще нужно было оставить свой номер телефона в опорном пункте, сказать что-нибудь назидательно-умное, а может, и вообще ничего не говорить, а просто обнять эту измученную женщину, успокоить, пообещать помочь, хотя и непонятно в чем, но по улице загрохотал грузовик, и воображаемые глаза шофера, которые могли увидеть эту его минутную слабость, заставили его сделать совсем не то, что он хотел. Мезенцев торопливо процедил: "Извините", -- и вышел со двора, попридержав калитку, чтобы она не так громко звякнула.

6

У мужчины так тряслись руки, словно по ним пропускали ток.

– - Вы должны вернуть мне пятьсот десять рублей, -- тихим слезливым голосом уговаривал он полную женщину с копной крашенных под блондинку волос на округлой, будто вырезанной циркулем голове.
– - Вы обвесили меня на двести граммов. Я дома... только что...

– - Что дома?! Что перевесил?! Знаем мы вас: отсыпал пару апельсинов, а теперь права качаешь!
– - на ней не было белого халата, и в своей ярко-красной куртке она казалась не продавщицей, а случайной прохожей, на время подменяющей настоящего продавца.

– - Я не буду у вас брать, -- отказалась от покупки девушка, которой уже взвесили в грязной пластиковой миске кило яблок, и пошла дальше по улице.

– - Буду -- не буду!
– - швырнула продавщица яблоки в ящик, бросила под столик миску, перевернула металлическую тарелку весов и брызнула слюной прямо в лицо мужчине: -- Террорист! Ты у меня всех покупателей отпугнешь! Ничего я не буду тебе возвращать!
– - и, повернувшись влево, крикнула торговке-соседке, скучающей за заборчиком из пластиковых бутылок, которые почему-то никому были не нужны в такую сырую и зябкую погоду: -- Маш, посмотри за моим гнильем! Я пойду пожру дома! А то в обед не успела, а теперь так внутри сосет, будто зверь какой завелся...

– - Позвольте!
– - выставил перед собой сетку-авоську с давлеными оранжевыми мячиками мужчина.
– - Позвольте! Но вы обязаны!.. У меня есть права потребителя!..

В эту минуту он, маленький, седенький, в очечках с треснутым стеклом, смахивал на профессора, который не может понять, почему студентка не выучила такую легкую тему.

– - Да пошел ты!
– - отмахнулась продавщица, и ее ярко-красная семафорная куртка, которая, казалось, была до звона сильно натянута на бетонных ягодицах, скрылась в подворотне.

По многолетнему опыту работы сначала в обычном госмагазине, потом в "комке" и теперь вот у кавказца-частника, торгующего овощами и фруктами, она твердо усвоила, что против такой фразы оружия нет. Это только по учебнику психологии, который непонятно какими путями попал как-то в подсобку магазина, она узнала, что в ответ на оскорбление человека, то есть на проявленную агрессию, он тоже ответит агрессией. А на самом-то деле все выходило не по учебнику: после отсыла к известному мужскому органу покупатели мямлили что-то глупое и быстренько сбегали, словно стыд перед свидетелями оскорбления оказывался сильнее обиды. Впрочем, наверное, так случалось еще и потому, что она знала, кого оскорблять, и, к примеру, шахтерню и шоферню не трогала. Эти ребята реагировали так, как не снилось даже в самом кошмарном сне создателям учебника психологии.

Вот и теперь она спиной почувствовала, что обвешенный ею мужчина не стал преследовать ее, прошла знакомым путем подворотню, пересекла грязный, так густо заставленный с верхом наполненными мусорными баками двор, словно здесь хотели открыть филиал городской свалки, вошла в свой подъезд, с раздражением подумала, что опять кто-то вывинтил лампочку, и тут же отлетела к стене, больно ударившись затылком о почтовые ящики.

– - Молчи, сучка!
– - ослепил ее свет карманного фонарика, и она, болезненно прикрыв глаза ладонью, вдруг увидела, что в руках у нападавшего холодно блеснуло лезвие ножа.

– - Она?
– - спросил тот же голос, и продавщица только теперь догадалась, что перед ней -- тоже женщина.

– - Она, -- испуганным и тоже женским, нет, даже девичьим голосом ответила вторая, и оттого, что нападавшие оказались не мужчинами, продавщица сразу осмелела и бросила вперед кулаки, пытаясь оттолкнуть женщину с ножом.

– - А-ах!
– - резким ударом ноги в живот опередила ее нападавшая и, когда продавщица одновременно и застонала, и захныкала, присев на корточки, резко и властно спросила: -- Ты ее помнишь, сучка?!

Боль мешала понять вопрос. Да и выглядел он как-то странно, но, когда продавщица вскинула повлажневшие глаза, то увидела освещенное фонариком девичье лицо и чуть не вскрикнула.

– - Ну-у?!

– - По... помню... Это -- Ко... Конышева.

– - Фамилию я у тебя не спрашивала!
– - огрызнулась Ольга.
– - Кто тебе приказал дать на нее показания?! Кто?!

– - Я не знаю... Я...

– - Врешь! Все знаешь!
– - вогнал слепоту в глаза продавщицы яркий свет.
– - Кто?!

– - Я его не знаю... Он мне... он позвонил и попросил, чтобы я сказала то-то и то-то... А за это он мне заплатит, -- начала вставать с корточек продавщица и вдруг попросила с дрожью в голосе: -- Не убивайте меня!.. Я... я не со зла... У меня двое детей... Му... мужа нет... Спился, алкаш, бросил нас... А тут такие деньги...