Чтение онлайн

– - Ну, "зеленых" сколько? Штуку?

– - Нет, он так отпустил.

– - В натуре?
– - Ольга даже пилить перестала.
– - Ну и менты пошли! Его что: с Луны, что ли, прислали?

– - Я не знаю.

– - Слушай!
– - чуть не подскочила Ольга.
– - Не его ли я тогда по черепу кочергой шарахнула?! Ну, в переулке, ночью?!.

– - Я не знаю, -- упрямо повторила Ирина. Ей стало страшно рядом с Ольгой, с такой взбалмошной, по-мужски резкой. Может, и вправду парнем ей нужно было родиться, а не девкой.

– - Он меня по-честному отпустил... Даром, -- напомнила Ирина, но, скорее всего, себе лично напомнила.
– - На трое суток... Потом нужно прийти в "опорку"...

– - Хрен ему, а не "прийти"! Даже не вздумай!
– - и до боли потянула на запястье кольцо наручников.
– - Вот, сученыш, окольцевал, как птицу перелетную! Как же все хреново!

Ей тоже не нравился холод в сарае, запах плесени и смолы, не нравились даже фуфайки, которые притащила бабка. В фуфайках было, конечно, теплее, чем без них, но они очень напоминали колонию. И только одно нравилось Ольге -- полумрак. Он скрывал ее лицо, и она могла не думать о том, как выглядит со стороны. Ничего не поделаешь -- женщина все время думает о том, как выглядит со стороны. Даже тогда, когда ей кажется, что она об этом не думает. Просто так положено ей по той роли, которая дана ей давным-давно.

– - Вот ты знаешь, чем отличается зэк от вольного человека?
– спросила Ольга.

Ирина вежливо промолчала. После всех злоключений, после бега по ночным улицам города, когда уж и просто идти можно было, а они все бежали и бежали, словно хотели навсегда убежать от всего плохого, жуткого, мерзкого, что существует на земле, после часа сидения в этом холодном дровяном сарае Ирина все ждала, когда же Ольга начнет ее ругать всерьез. Ругать с матом, со всхлипываниями и с хищными наклонами головы к плечу, но та все молчала и молчала, вгрызаясь тупой ржавой пилкой в тугой сплав наручников.

– - Так не знаешь? Фу-у!
– - снова дунула она на запястье, хотя вряд ли за эти несколько торопливых движений на коже могли появиться хоть несколько металлических крошек.
– - Так вот: вольный человек радуется восходу солнца, а зэк -- заходу, -- сказала она явно чужими словами.

– - Давай поедим, -- и предложила, и попросила одновременно Ирина.

– - Бери -- хавай, -- ногой подвинула Ольга по утрамбованному земляному полу тряпочный сверток.
– - Там небось опять картошка. Я на нее уже смотреть не могу! В зоне и то рыбу давали, макароны...

Плохо подчиняющимися пальцами Ирина развязала узел, поднесла алюминиевую кастрюльку к глазам. В ней действительно лежали отварные картофелины. Сухие и холодные как поленья.

Но у голодного -- свой вкус. Даже такая картошка после первого же укуса показалась сочнее апельсина и приятнее осетрины.

– - На, -- приподняв локоть, показала Ольга на карман фуфайки.
– - Там соль... А чего ты без хлеба?

– - Хлеба?
– - Ирина посмотрела вовнутрь свертка и только тогда увидела нарезанные ломтями полбуханки ржаного.

– - Надо было у Слона денег попросить, -- опять перестала пилить Ольга и шмыгнула носом.
– - Да как-то не к месту было.

– - Ты ходила к Слону?
– - съежилась Ирина.

– - Ходила, -- недовольно ответила Ольга.
– - Скурвился он, гад! Не врала бабка... Как я его ненавижу!

Было бы светло, заплакала бы, но темнота почему-то удерживала от этого. Может, потому, что слез бы все равно не видно было.

Ирина перестала жевать. Она почувствовала, что Ольга знает что-то важное, а то, что она его до сих пор не сказала, означало, что нет ничего хорошего в этом важном.

– - Видела б ты эту обезьяну!
– - сплюнула Ольга под ноги.
– - Ни кожи, ни рожи и попка с кулачок!

Ирина представила, какой может быть попка с кулачок, и не поверила Ольге. Обида и злость говорили за нее.

– - Слушай, а на кой хрен ты поперлась к одноглазому?! Мне Слон маненько рассказал, что за человек он. Дракон, а не человек, -- наконец-то начала ругать Ольга.
– - Я тебя о чем просила?

– - Оль, ну пойми: я не думала, что так получится... Если б он... ну, не был таким, он бы, может, сказал, кто его заставил... или попросил, чтоб он попросил того, седого, на суде, -- кажется, она начинала запутываться.

– - И ты веришь, что он просто так, без ножа у горла, тебе бы правду сказал?.. Ну, предположим, что он чокнутый и все-таки рассказал, заложил сам себя, ну и что?.. Что дальше-то?

– - Я бы знала, кто посадил меня... И... и... и доказала бы, что я невиновна...

– - Дура ты, -- тихо, но уверенно подвела итог Ольга.
– - Кому б ты доказала? Мне или себе? Им бы, -- она показала звякнувшие наручники, -- ты бы ничего не доказала. Они что же: должны признаться, что ошиблись? Менты всякие там, следователи, судебная шушера -- они, что ли, признаются, что тебя зря за "колючку" законопатили?.. А, может, им "зеленые" отвалили за то, чтоб тебя посадили?

– - "Зеленые"?
– - картошка выпала из Ириных рук на пол, в грязь, щепки и обломки коры.

– - Ну, может, и не "зеленые", а рубли, -- поправилась Ольга.
– - Но что заплатили, я точно знаю.

– - Кто?
– - еле сдержала себя, чтобы не вскочить, Ирина.

– - Кто-кто!.. Дед в пальто и баба с пистолетом, -- и вдруг наклонилась чуть поближе и зашептала: -- Дай слово, что к этому хмырю сама не побежишь разбираться... А?

– - Не побегу, -- таким же шепотом ответила Ирина.

– - Пеклушин это, -- тихо произнесла Ольга и обернулась к стене сарая.

Стало слышно, как сквозь щели между досками с легким присвистом сочится холодный северный ветер. Наружу он, казалось, не выходил, и Ольге почему-то стало легче, словно если бы он выходил, то унес бы ее слова за стены.

– - А кто это?
– - выдохнула вопрос Ирина.

– - Ты к нему на заработки... в танцгруппу ходила наниматься? Ну, чтоб за "бугор" свалить, бабок нащелкать?
– - опять повернулась к Ирине Ольга.
– Ходила?

– - Хо... ходила, -- начала припоминать Ирина.

– - Вместе с какой-то Валентиной?

– - Да.

– - И что ты этой Валентине после просмотра у Пеклушина сказала?

Темный сарай осветился вспышкой. Как тогда в черной-пречерной камере ДИЗО. И тоже тьма как была тьмой, так и осталась. А вспышка ослепила изнутри. И напомнила Ирине о том, о чем она могла лишь догадываться.

– - Я не пошла на просмотр. Там нужно было раздеваться совсем... ну, это... догола, -- еле выдавила Ирина и густо покраснела. Тьма спасла ее.