Чтение онлайн

Бабка свернула в проулок, по-лыжному заширкала по твердеющей грязи растоптанными, на лыжи с загнутыми носами как раз и похожими сапогами из кожзаменителя, а Ольга пошла напрямик, к шоссе. На рейсовый автобус надежды не было -- они днем-то ходили так, как им вздумается, и появлялись тогда, когда их не ждешь, и не появлялись, когда, наоборот, ждешь, -- но попутку она могла и тормознуть. Правда, с такой рожей...

Подушечками пальцев Ольга осторожно тронула щеку. Кровь схватилась корочкой. Наверное, следы от ногтей легли по лицу полосами, потому что именно так они ощущались под пальцами, и теперь лицо походило на тюремную робу, какой она была -- судя по тем редким фильмам, что Ольга видела -- до революции, но Ольга могла об этом только догадываться. В кабинете Слона при этой дурацкой свечке, делавшей все вокруг похожим на келью монастыря, а не на хазу вора, ей некогда было изучать физиономию. Когда пришла врачиха, она послала ее подальше. А потом, с появлением бабки, все произошло так быстро, что она и забыла, есть ли у нее лицо. И вот теперь, в предощущении своего голосования на шоссе, она вновь о нем вспомнила.

Провела по другой щеке, лбу -- и отлетела к забору.

– - Не двигаться! При попытке побега -- стреляю!
– - кто-то высокий и мрачный стоял почти вплотную к ней и пугающе близко держал пистолет. От него пахло едким печным дымом и одеколоном.

– - Ты чего, кореш?!
– - вдруг вспомнила Ольга, что все-таки была только что не у какого-нибудь хмыря, а у самого Слона, хозяина поселка и окрестностей, а еще ей почему-то улыбнулся Зуб, хозяин города, а может, и области.
– - Охренел, что ли?! Я ж своя, понтовая...

– - Ольга Забельская, вы арестованы!
– - дохнул на нее до противного сладким ароматом изо рта человек, и по четкости фразы она сразу поняла: мент.

Что-то бросило ее вперед, на человека, маневр был похож на тот, что она применила с невестой Слона. Но теперь перед ней стояла все-таки не худосочная девица. Ольгу отбросило назад, к забору, словно от ударившей боком автомашины.

– - Без глупостей!
– - опять сладко дохнул человек и показался ей еще противнее. От него пахло как-то не по-мужски, не так едко-дурманяще, как от охранника.

В тишине, которую оставляли тишиной даже взбрехивающие по дворам голодные собаки, в липкой страшной тишине что-то щелкнуло, и Ольга ощутила неприятный холод на запястье. Человек дернул это запястье, и она поняла, что он приковал ее к себе наручниками.

– - Сука ты!
– - прошипела она.
– - Тварь распоследняя! Учти: теперь на тебе кровь!

– - Это почему же?
– - удивился Мезенцев.
– - Кожу на руке я вроде не ободрал.

– - А потому... потому...
– - и все-таки решилась: -- А потому, что сейчас, может, Ирку убивают... Из-за тебя, гада!..

– - Почему из-за меня и кто такая Ирка?
– - хмуро спросил Мезенцев, хотя уже и так понял, что речь идет о Конышевой.

– - Я спасать... спасать ее бегла, а ты...

– - От кого -- спасать?

– - От урода одного... одноглазого... Она к нему, ду-ура, поперла...

– - Адрес?
– - тихо, но властно произнес Мезенцев.

– - На улице Ленина, в центре, -- сказала Ольга, словно и так не ясно было, что улица Ленина, если не успели переименовать, в любом городе России в центре.
– - Дом я покажу...

В попутке, стареньком "жигуленке", который Мезенцев поймал как-то сразу, безо всяких мытарств, они быстро доехали до нужного адреса. В свете мелькающих вдоль дороги фонарей Ольга успела рассмотреть своего нежданного попутчика: светлые волосы, вытянутое, какое-то даже пацанячье лицо с торчащими в стороны ушами, а так -- ничего особенного. Ни волевого подбородка, ни размочаленного в драках носа. Встретишь на второй день где-нибудь на улице -- уже и не узнаешь.

– - А как ты меня вычислил?
– - все-таки не сдержалась она.

– - По запаху, -- вспомнил Мезенцев едкую вонь жженой пластмассы.

– - Как собака, -- грубо, с вызовом произнесла Ольга.

– - Стараюсь, -- ответил он.

Больше они не разговаривали. Ольга матюгала его мысленно. Он так же мысленно на эти матюги не отвечал.

На площадке, уже у двери квартиры с искомым номером, Ольга первой прервала соревнование по молчанке:

– - Не звони, все равно не откроют.

– - Мне откроют, -- властно сказал Мезенцев.
– - Я -- милиционер.

– - Тем более не откроют. Сейчас бандюг, переодетых ментами, больше, чем самих ментов.

– - Ну, ты не преувеличивай!

Ему трудно было разговаривать с девушкой, к которой он еще с посадки в машину, когда он увидел ее лицо и когда, несмотря на все вопросы, так и не узнал, отчего оно такое изодранное, испытывал лишь жалость. И если бы не ее манерная грубость, он бы, может, и наручники отстегнул.

– - Не дави!
– - опять упрямо потребовала Ольга.
– - Он сразу врубится, что застукали. Ты знаешь хоть, к кому пришли?

– - К кому?

– - К бывшему энкавэдэшнику. Он в свое время, еще до войны, по приговору "тройки" расстреливал, потом зоны охранял. Садист еще тот...

Мезенцев все-таки позвонил. Глазок в двери Ольга тут же прикрыла пальцем свободной руки. Черная дерматиновая обивка молчала и почему-то напоминала креп на гробе. Никто не открывал, хотя еще с улицы по освещенным окнам на нужном, пятом, этаже Мезенцев определил, что в квартире кто-то есть.

После новой серии звонков, закончившихся так же безрезультатно, Мезенцев повернулся к двери соседней квартиры и нажал уже на их кнопку. Открыл огромный хмурый мужик в серой застиранной майке и спортивном трико с вытянутыми коленками.

– - С... сосед?
– - сыто отрыгнул он.
– - А хрен его знает! Он -ветеран. Может, заболел, может, погулять вышел.

– - Я -- старший лейтенант милиции, -- развернул Мезенцев свое новенькое хрустящее удостоверение и одним этим сделал мужика еще хмурее.
– Мне необходимо проникнуть в квартиру вашего соседа...

– - А я-то при чем?
– - вскинул кустистые брови мужик.
– - Дверь, что ли, сломать?

Этот мог плечом высадить и бронированную. Но стоило ли это делать? Девчушка с ободранным лицом могла и обмануть Мезенцева, и придумать этот трюк, чтобы только затянуть ее доставку в отделение, в хребтовский "аквариум".

– - У вас, кажется, балкон с ним общий. Только перегородка...
– попытался Мезенцев вспомнить то, что заметил снизу, с улицы.

– - Ты чо, сквозь стены видишь?
– - опять отрыгнув, удивился мужик.

– - Он убьет ее, -- тихо произнесла, как простонала, рядом Ольга.

– - Пропусти!
– - шагнул Мезенцев на мужика, и тот отскочил в сторону с такой легкостью, словно весил не двести кило, а всего пятьдесят.

Обод наручников больно придавил кисть, и Мезенцев сразу полез за ключом. Освободил свое запястье, защелкнул еще теплое кольцо на медной ручке двери в зале и с какой-то резкой, Ольгиной яростью приказал ей: