Чтение онлайн

Бёрк и другие прямо связывали Французскую революцию с восстанием на Сан-Доминго. Хотя Бёрк с симпатией относился к отмене работорговли, он решительно отрицал право рабов насильственно освобождаться от рабства – на том же основании, как отказывал французским революционерам в праве ниспровергать монархию и аристократическую иерархию. В «Размышлениях» Бёрк противостоял притязаниям французских революционеров, пользуясь для аналогии системой рабского труда. Он настаивал, что французы не были «нацией низкорожденных раболепных ничтожеств до своего освобождения в 1789 году», и увещевал их не вести себя подобно «шайке цветных рабов, внезапно освободившихся от своих уз» («а следовательно, оправдывать ваше злоупотребление свободой, к которой вы непривычны и плохо приспособлены»). Для Бёрка и рабы-креолы, и французские революционеры были в равной мере «плохо приспособлены» к внезапной свободе, добытой революционным насилием, и в равной мере представляли собой угрозу заведенному порядку [Burke 1987: 31–33]. В этой фанатичной антиякобинской среде даже такие аболиционисты, как Томас Кларксон, которые полагали, что Французская революция предоставила «неграм [на Сан-Доминго] возможность… отстоять свои неизменные человеческие права», были поставлены в тупик общественными предрассудками, связывавшими насилие на острове с революционным террором во Франции [Clarkson 1792].

Катастрофическое воздействие революций во Франции и на Сан-Доминго, разрушавшее организованное антирабовладельческое движение, закреплялось в театральной и печатной культуре. После 1793 года театральная продукция – как спектакли, так и печатные издания пьес – подвергалась усиленной цензуре для исключения любого политического содержания. Как жаловался драматург Фредерик Рейнольдс, театры были вынуждены ставить «мишурные патриотические поделки» [Reynolds F. 1827: 132]. Запрет лорда-камергера на постановки о революционных событиях или революционную тематику после 1793 года практически уничтожил исторические трагедии и таким образом способствовал тому, чтобы другие театральные формы, которые сочетали танцы, песни и драматургию и до 1793 года были уделом второстепенных театров, стали повсеместными [Conolly 1976: 68–69, 107]. Теперь театры с королевским патентом, такие как Друри-Лейн, Ковент-Гарден и Хеймаркет, стремившиеся к поиску нового материала в условиях ограничений, перешли на гибридные жанры: мелодраму (термин в значении «музыкальная драма» происходил от греческого melos), фарс и пантомиму [Booth 1956: 44]. В мае 1797 года в театре Ковент-Гарден состоялась премьера националистической мелодрамы «Британцы, пробуждайтесь!», за которой в октябре последовала не менее шовинистская «Слава Англии». Рейнольдс был не одинок в своем презрении к «мишурным патриотическим поделкам». Театральный критик Джордж Дэниелс тоже оплакивал утрату «старых и лучших времен театральной драмы – прежде чем трагедия деградировала до напыщенного словоблудия и пантомимы, а комедия превратилась в кривляние и шутовство» [Daniels 18–?]. Но его ностальгия была безуспешной. С середины 1790-х годов пантомима, фарс и мелодрама господствовали на театральной сцене.

Комедийное «кривляние и шутовство», пантомима и мелодрама характеризовали большую часть театральных постановок о рабстве после 1793 года. До этого времени во многих драмах часто можно было встретить беспечную или комичную апологию аболиционизма 104 . Однако после запрета «чернокожие» клоуны, произошедшие от Мунго с его песенками, утратили присущую их прототипу способность к сентиментальным антирабовладельческим призывам. Образцами этого жанра были многочисленные «чернокожие» клоуны в мелодрамах и спектаклях Джона Картрайта Кросса, красовавшиеся на театральных афишах и цирковых аренах. Например, в его пьесе «Капитуляция в Тринидаде, или Надежная пристань», дебютировавшей в Ковент-Гардене 11 мая 1797 года и драматически описывавшей победу английского флота над испанским военным гарнизоном в Тринидаде, раб Симбело был инфантильным комическим персонажем, говорившим на исковерканном диалекте Вест-Индии. Его хозяин Гаспар – жестокий испанский тюремщик, который угрожает пленным британцам в испанском гарнизоне Тринидада; Симбело спасает молодую англичанку от его похотливых объятий. Он заверяет ее, что «моя любить тебя, любить твою страну», но не пытается выбраться из собственного порабощенного положения, таким образом обходя стороной вопрос рабства и работорговли на британских плантациях. Театральные афиши «Капитуляции в Тринидаде» указывают на то, что постановка нравилась публике 105

Конец ознакомительного фрагмента.