Чтение онлайн

Мими даже, кажется, не делающая пауз, чтобы вздохнуть, умудрялась трещать и перемещаться по комнате так, словно её ветром носило: выглянула в окно, заглянула в отложенную Тиль книгу, понюхала духи, стоящие на трюмо, полюбовалась собственным отражением в медной вазе, потрогала подол висящего на распялках свадебного платья.

– Это что, настоящий восточный шёлк, да? Ну, ты меня удивила! Представь, я только успела приехать, а тут новость: главное событие открытия Сезона - свадьба госпожи Крайт. Нет, конечно, я всегда знала, выйдешь ты за этого ужасного кузена, но событие Сезона? Такие гости? Видит Небо, это не в монетку обошлось! Как твоему дяде удалось заманить саму Мурчар?

– Кстати, а кто это?
– сумела-таки вклиниться в поток Тиль.

– Как, ты не знаешь?
– всплеснула руками Мими.
– Это же сама Великолепная герцогиня!

– Поня-атно, - протянула Крайт, хотя понятней ей ни на йоту не стало.

– Всё-таки тёмный ты человек!
– вздохнула подружка, падая в кресло.
– Ничего-то тебя не интересует, ничего не знаешь. Другие из кожи вон лезут, а такого счастья даже и близко не видят, а буке Тиль всё на блюде приносят. Впрочем, счастье так себе, на медячок и тот фальшивый.

– Я довольна, - пожала плечами Тильда.

– Интересно чем, - фыркнула блондинка, томно обмахиваясь перчатками.
– Нет, я понимаю, этот твой кузен теперь стал гораздо интереснее: чудом выживший герой, Её Величество лично награду вручила, газеты писали и прочая, и прочая.

– То, что Карт едва не умер, сделало его интересным?
– уточнила Крайт.

– Так романтично же! Нет, это, конечно, не моё дело, но ты хорошенько подумала? Кстати, вы уже целовались?

– Мими, это действительно не твоё дело.

– И как? Он хорош?

– Мими.

– А это самое?
– подружка наклонилась вперёд, приглушив звонкий голос до таинственного шёпота.
– Ну, ты понимаешь, о чём я.

– Мими!
– пискнула Тильда, прекрасно осознавая, что краснеть сейчас совсем не стоит, только вот жар, которым щёки вспыхнули, уже на шею стекал, и ничего с этим поделать невозможно было.

– Святоша!
– хмыкнула блондинка, выпрямляясь.
– Ханжа. Но тем хуже для тебя. Лучше расскажи, как ты со своим солдатом жить собираешься?

– Карт лейтенант.

– Ну не генерал же! Ой, насмотрелась я на офицерских жён, - Мими подпёрла кулачком, в котором перчатки сжимала, румяную щёку.
– У моей тётки дом на побережье, а неподалёку ремонтные верфи. Вот эти несчастные - я про жён говорю - в деревеньке, что рядом с тёткиной усадьбой, жильё снимают. Ты себе представить не можешь, как эти бедняжки мучаются! Глушь же страшная, в округе всего и развлечений, что приёмы у местных фермеров, представляешь? Самый уважаемый человек - это служитель Неба! Пойти некуда, в деревне всего две лавки, даже портнихи нет. Приличные люди лишь летом приезжают, но этих несчастных у себя не принимают, понятно, ещё не хватало солдаток в гостиной чаем поить. Что может быть хуже, не представляю!

– Жизнь как жизнь. Мне кажется, не тяжелее, чем у других.

– Ну ты скажешь!
– передёрнула округлыми плечиками Мими.
– А мужья их? Ведь месяцами домой не являются, а то и годами. Порой бедняжки даже не подозревают, где их разлюбезный, жив ли, ни писем, ни денег не получают.

– У меня своих денег достаточно, - буркнула Тиль.

– Куда ты их, интересно, девать станешь? Монеты ночью не согреют и днём не развлекут, - отмахнулась добрая подруга.
– Знаешь, чем бедняжки себя занимают? Детей одного за другим рожают! Впрочем, тебе-то это даже понравиться может. А твой жених ба-альшой мастак в этом деле, - хихикнула Мими и тут же осеклась, ладошкой рот прикрыла.
– Ой, прости, дорогая, я не хотела! Впрочем, не тебе его судить, верно?

– Что за чушь ты несёшь?
– едва сумела выговорить Тиль.

А, может, и не сумела вовсе, губы одеревенели и затылок тоже, во рту стало сухо, как при лихорадке.

– Ну как же? Неужели память подводить начала?
– протянула красавица, натягивая перчатки.
– А как насчёт твоего романа с Грегом? Или собираешься меня убедить, будто ничего такого не было? Так я всё своими глазами видела. Кстати, разлюбезный Карт в курсе? Или вы решили оставить такую пикантную подробность в тайне? Между прочим, очень современно и вполне в духе высшего общества: она, её ничего не подозревающий муж, и любовник, которому супруг доверяет, как брату.

– Перестань! Ты сама не понимаешь, о чём говоришь!
– просипела Крайт.

– Я не понимаю?
– приподняла бровки Мими.
– Ну что ты, дорогая, я прекрасно понимаю! И твоё желание грести под себя всё, до чего жадные лапки дотянутся, в принципе, тоже. Ну да ладно! Мы же подруги, потому сохраню этот маленький секретик. Если, конечно, смогу примириться с совестью. Небо-то нас учит честными быть.
– Девушка поправила шляпку, глянула на себя в зеркало, пощипала щёчки для румяности.
– Жаль, ты забыла прислать приглашение на свадьбу, я ни за что не пропустила бы такое событие. Что ж, придётся довольствоваться чужими рассказами.

– Мими...
– с трудом выдавила Тиль.

– Прости дорогая, спешу! Дела, дела...
– госпожа Найтор послала воздушный поцелуй и скрылась за дверью, оставив после себя запах приторно-сладких, тонких, как писк, духов.

***

Встрёпанный, измученный ожиданием до в кровь искусанных губ кадетитик, бросился к Карту, как к родному. Даже руки расставил, будто курица крылья. Обнять, что ли, хотел?

– Господин лейтенант, слава Небу! Полковник за вами послал ещё с час назад. Я на квартиру к вам сбегал, и к дяде вашему, опять на квартиру - вас нет нигде.

– А в ремонтные боксы почему не заглянули? Я в них с полудня проторчал, - лейтенант отсалютовал часовому. Солдат помялся, подумал, да отвёл взгляд в сторону, а требовать документы так и не стал. Зря, конечно, уставы для того и писаны, чтобы их исполнять. Но - чего уж там!
– обожание молодняка и вот это подчёркнутое узнавание льстило.
– В чём дело?

– Не имею чести знать!
– отрапортовал кадет и добавил уже нормально, как человеку и положено: - Вы бы поспешили, а то разозлите Деда, добра не будет.

– Иду, - согласился Карт.

Деда злить и вправду не стоило. Зам.командира первой лётной группы войск Её Величества самодуром никогда не был, но характером обладал крутым, жёстким, зазря не карал, а вот за дело мог дать так, что потом сутки в ушах звенело. Крайт это на собственной шкуре прочувствовал, когда вернулся после заплыва с китобоями. Сначала-то полковник его обнял, словно сына родного, с возвращением поздравил. А потом хорошим таким хуком[1] приласкал, а за потерю самолёта ещё и на «губу»[2] закатал. Правда, всего на три дня, при желании-то за такие дела и под трибунал отправить можно.