Чтение онлайн

– Так ведь не всем же цирлих-минирлих выплясывать, - буркнул колонист, встряхнул куртку и перебросил её через плечо.
– А где ты того индюка потеряла?

– Он заболел.

– Эвона!
– усмехнулся Джерк.
– Неужто это я его так ушиб? Бывает, иной раз и не рассчитаешь силёнок.

– Это ещё кто кого ушиб!
– сама не слишком понимая на что, разозлилась Тиль.

Правда, злоба её была совершенно непродуктивной - колонист в ответ лишь усмехнулся так самодовольно, что и без объяснений ясно: он искренне полагает себя победителем и переубедить его нет ни возможности, ни смысла.

– Ну и чего ты во мне дырки сверлишь?
– лыбясь во весь свой белоснежный частокол, поинтересовался Доусен.
– Ладно, больше и пальчиком не трону родственничка твоего. Хочешь, поклянусь? Или обиделась? Так не с чего же. Эт’ так просто, не всерьёз.

– Ты о чём?

– Так про девчонку же, - колонист ткнул большим пальцем себе за спину.
– Про неё говорю: баловство, не всерьёз.

– А почему меня это вообще интересовать должно?
– приподняла брови Арьере, наверное, несколько запоздало чувствуя что-то действительно смахивающее на подкрадывающуюся обиду.

И ещё, пожалуй, гадливость - не сильно, вроде как краем глаза сморкающегося человека заметить, но всё равно не очень приятно. Зато вина перед колонистом, пусть и не слишком великая, но покалывавшая совесть, испарилась без следа.

– Эт’ сколько ж кобылку объезжать надо, чтоб она вот такой-то гордой вышла?
– с неподражаемой мужской ухмылкой заявил Доусен.
– Мои б сестрицы давно разлучнице волосья повыдёргивали, а потом и мне по мордасам дали. И всем радость - пар спустили. И обидок никаких.

– Мастер Доусен, вы, по всей видимости, неверно истолковали не только мои чувства к вам, а и наши отношения в целом.

– Да чего там, чувства, отношения!
– почти злобно выплюнул Джерк и лицом потемнел, посмурнел, во всех смыслах ослепительная улыбка куда-то подевалась и даже глаза словно почернели.
– Хватит за вывертами-то прятаться! Тоже мне, гордячка.

Колонист очень проворно - Тиль и моргнуть-то не успела - сцапал Арьере за запястье, рванул к себе с такой силой, что доктор равновесие потеряла, упала на мужчину. Доусен не обнял её за талию, а будто стальным обручем сжал, не придержал затылок, а впился пальцами. И не поцеловал - на поцелуй это совсем не походило. Тильде вообще показалось, что он её сожрать хочет, вот-вот губы клыками отхватит.

– Ну как?
– опереточным злодеем шепнул Джерк где-то рядом, по мокрому виску, как наждаком, прошлось его дыхание.
– Или я опять чего-то не понял?

Тиль отшатнулась - отпускать её колонист не собирался - размахнулась, как могла - толком-то этого сделать не получилось, места не хватало - и врезала Доусену пощёчину - слабенькую, смазанную. Вот только лапки обручального кольца, которые камень держали, массивные, с напаянной филигранью, пришлись точно на уголок рта колониста, проехались, разрывая губу, бриллиантики звонко клацнули по идеальным зубам.

Джерк охнул, согнулся в три погибели, хватаясь за физиономию - наверное, больше от неожиданности, чем от боли. Впрочем, Тильде не до его чувств было. Она, споткнувшись, к камину шарахнулась, схватилась за остатки полки и...

Доктора бурно вывернуло полуденным чаем и крохотными бутербродиками, которые так ловко готовила Айда.

– Прости, - пробормотала Арьере, утираясь платком.
– Я не знаю...

Тиль замолчала, понятия не имея, что дальше говорить. Так стыдно... Да никогда ей так стыдно не было! Даже когда наставницы заставляли перед всем классом на одной ноге стоять[1]. Даже когда новоиспечённый супруг после первой брачной ночи вывесил в холле дядюшкиного дома окровавленную простыню. Даже когда Его Высочество прилюдно поинтересовался у неё, мол, правда ли, что в колониях служанки ублажают своих хозяек.

– Э-э... Н-да, - озадаченно протянул Джерк, растирая могучую шею.
– Ну всякое бывало, чё уж там. И по морде получать доводилось. Но чтоб вот так!..

– Извини, - выдавила Тильда.

Хотела было по привычке добавить: «Дело вовсе не в вас» - но промолчала, решив, что светская вежливость в данный момент ей на руку не сыграет.

– Видать, я на самом деле чего-то не понял. Или не так хорош, как думалось?

Арьере прикусила губу, утрамбовывая воспитание на дно души. Пожалуй, замечание: «Ну что вы, что вы! Всё было просто великолепно!» - сейчас тоже было лишним.

– У тебя кровь идёт, - промямлила Тильда, - прости, но мой платок... В общем, я не могу его дать.

– Да пёс с ними и с платком, и с кровью, - ни с того ни с сего гоготнул Доусен.
– Это вроде как я прощения просить должен. Ну, не додумал, бывает. Мы-то как привыкли? Ломается дамочка, цену себе набивает, мол: «Я не такая, я верная». А ты, значит, вот так, да?

– Ну, какая есть.

– Сердишься?
– помолчав и в волю в затылке начесавшись, осторожно спросил Джерк.

– Сержусь, - согласилась Тиль.

– Я мерзавец?

– Не стану спорить.

– Подлец?

– Согласна.

– Козёл?

– Ещё какой!

– Мир?

Тильда помедлила, рассматривая носки своих башмаков, залепленные уже подсыхающей землёй, и кивнула.

– Ну вот и ладушки, - согласился Доусен, шагнул и облапал доктора, прижав её голову к своему плечу.
– Дружба?

– Ты совсем не знаешь, что такое личное пространство?
– придушенно пискнула Арьере, барахтаясь в медвежьих объятьях.

– Ну и несёт же от тебя, - вместо ответа заявил колонист, - хуже, чем в конюшнях старухи. А теперь рассказывай, что у тебя стряслось? Только давай без своих вывертов. Видно ж, ходишь, будто перевёрнутая.

Тиль уже и рот открыла, правда, не до конца понимая, чего хочет: действительно рассказать или послать чересчур назойливого нахала в Ночь. Но вот вместо слов почему-то хлынули слёзы. Впрочем, может, и не они это были, а напряжение, боязнь не справиться, не суметь всё исправить, совершенно звериный ужас перед чахоткой, одуряющий страх того, что случится завтра. Или вечером. Или через час.

Арьере судорожно всхлипывала, утирая нос о плечо колониста, он покачивал Тиль, намурлыкивая, кажется, колыбельную. И рёбра корсета уже не так давили на бока, кровь в висках стучала всё медленнее, а каменная неровность под монограммой Крайтов, вырезанной над каминной полкой, всё больше походила на цветок жасмина.

[1] Распространённое наказание в учебных учреждениях. Девочек заставляли поджимать одну ногу (так легче удержать равновесие), мальчиков - держать колено на уровне ремня.

15 глава

Что делает обыкновенный, абсолютно нормальный человек, совершенно неожиданно для себя натыкающийся ночью в собственном саду на ведьму? Ну ладно, не ночью, а в плотных таких сумерках, густо зачернённых тенями от деревьев, кустов и довольно высокой ограды. И не совсем в саду, а почти у задней двери, ведущей в кухню. Суть-то от таких деталей не меняется.