Чтение онлайн

В дверях кухни, белый как снег, стоял Дзюник. Обойдя его, Кобеляцкий приблизился к убитому.

— Такие дела, Степа… Куда ж мы его теперь, а?

И в самом деле, куда? Значит, обезвредить врага — это было лишь полдела. А попробуй теперь спрятать концы.

Выход подсказал попавший на глаза мешок из-под сахара, плотный, большой, с германским орлом на штампе.

Назавтра Панчак подогнал к дому пролетку.

— Подкинешь, дядько, мешок сахару до базару?

— А мне что? Грузи. Абы гроши платили.

Кобеляцкий, кряхтя, тащил по лестнице мешок.

Пастухов сзади придерживал ношу. Сели в пролетку вдвоем. Дзюник, провожая их, ковырнул пальцем угол плотно зашитого мешка. Присел на корточки.

— Нет, вроде не сыплется. Ну давай, с богом! Продать вам удачно сахарок!

Возница усмехнулся:

— Такой товар сейчас с руками оторвут. Где раздобыли-то?..

— Ты, старина, знай свое дело, маши кнутом, — оборвал его пассажир в немецкой шинели.

— Я ничего, я так… — Извозчик подобрал оброненные вожжи и тронул с места.

Отпустили пролетку за квартал от рынка. Михаил потащил «сахар», Степан, рассчитавшись с возницей, тоже пошел следом, зашел за угол, выглянул: пролетка застучала обратно.

Кобеляцкий стоял в базарной толчее. Отмахивался:

— Да нет, не продается, сам купил.

Степан помог ему взвалить мешок на плечи, и через четверть часа они были у старика Войчеховского. Попросили позволения спрятать до прихода наших «одну вещь». Вырыв в углу двора, под мусорным ящиком, яму и закопав мешок, они вновь подвинули ящик на место. Посмотрели друг на друга:

— Был фараон и нет фараона, — сказал Кобеляцкий.

Так в карманном календаре Пастухова появилась загадочная надпись.

Через неделю (об этом рассказывает другой помеченный карандашом листок календаря) у Пастухова произошла встреча с новым «фараоном». В связи с притоком беженцев из Ровно, и особенно после убийства Бауэра, жандармерия усилила наблюдение за каждым, кто казался подозрительным. Однажды на улице Легионов Пастухов скорее почувствовал, чем увидел, что кто-то неотступно следует за ним. Он пересекал проходные дворы, петлял по закоулкам, садился в трамвай, и всюду вот уже три часа неотступно следовал за ним юркий тип в зеленой гуцульской шляпе с перышком. Как избавиться от него? Пустить в ход оружие? Но на улицах столько народу.

Степан направился в сторону Краковского базара. Как зачумленный, обходили львовяне этот зловещий район, где оккупанты расстреляли несколько десятков тысяч людей. Свернул в узкую темную улочку полуразрушенного Еврейского квартала. Стал за углом. Шпик, не ожидая такого маневра, запыхавшись, проскочил мимо и… тут же получил пулю.

Возвращался Степан домой, думал: нет, так не годится, нужны хорошие документы. Кроме слежки на улицах, усилилось наблюдение во дворах, контроль за жильем и жильцами, участились облавы. Вот уж и дворник подозрительно косится: кто, мол, такой?

А ходить по городу необходимо. Каждый день. Особенно привлекал разведчиков вокзал. Здесь появлялись важные особы фашистского рейха, и вообще это объект № 1 для диверсий. Но сколько ни толкались разведчики на привокзальной площади, проникнуть на вокзал не удавалось. Нужны были специальные документы. Какие?

В толпе то и дело появлялись люди в фартуках и с тележками — так называемые «возпари». Они подвозили чемоданы немецких офицеров к поездам и от поездов. Пастухова осенило:

— Где бы добыть такую телегу, а, Миша? — сказал он Кобеляцкому. — Ведь эти «рикши» запросто проходят на вокзал.

— Слушай, Степа, да это же то, что нам нужно, — обрадовался Кобеляцкий и вдруг крикнул одному из «возпарей»:

— А ну, стой! Документы!

«Возпарь», приняв дюжего незнакомца в немецкой шинели за полицая, засуетился, полез за пазуху.

— Вот, прошу, пане. Документы в порядке.

«Полицейский» внимательно изучил аусвайс, патент на право работать носильщиком. Небрежно бросил их на тачку:

— Иди!

Ясно, какие нужны бумаги, неясно только, где их взять. Вот когда пригодился бы Струтинский…

Василий Дзямба и Дзюник Панчак обнадежили медведевцев:

— Есть тут один человек — пан Владек. Он вам сделает документы.

— А кто он?

— Капитан польской армии. А больше мы ничего о нем не знаем, кроме того, что ему можно доверить такое дело. Да он о вас ничего и не узнает.

Так разведчики связались со львовским подпольем. «Пан Владек», вернее, Владислав Бик, как медведевцы узнали позже, играл видную роль в польской патриотической подпольной организации. Он передал Дзямбе и Панчаку все нужные бумаги — аусвайсы, патенты, даже номерные знаки на тачки. Вот только самих тачек не хватало.

Выручил один из «возпарей» — В. Т. Межба. Разведчики узнали, что он бывший кадровый военнослужащий. По стечению обстоятельств не успел уйти из Львова в дни эвакуации. Проверив, что Межба не сотрудничает с немцами, Пастухов решил говорить с ним начистоту.

— В прятки не будем с тобой играть, Виктор Тимофеевич, — сказал он, придя к нему. — То, что ты не ушел с Красной Армией… одним словом, ты знаешь, как это называется. Теперь будешь помогать нам. Тебя пока еще никто не демобилизовывал.

Кому это «нам» — Межба понял сразу. И сразу обещал, что сделает все, что надо. Пастухов сказал, что пока нужно немногое — две вот таких тачки, как у него.

— Мастера, который делает тачки, я найду, — обещал Межба. — Но необходимы деньги — полторы тысячи злотых.

Пастухов тут же отсчитал деньги.

А через пять дней на львовском вокзале появились двое новых «возпарей».

Подвезем чемоданчик, господин лейтенант?

— Пан офицер, подбросим вещи?..

И вокзал — вот он. И, поскольку в пропуск вписано: «С выходом на перрон», то вот они — эшелоны, считай, примечай, что и куда везут.

Итак, с документами утряслось. А как быть с дворником, с его подозрительностью? И не благодаря ли ему однажды глубокой ночью, часа в два, дверь квартиры Панчака задрожала от тяжелых ударов.

— Открывай!

Дзюник вскочил с постели:

— Что будем делать, Степан Петрович?

— Не открывать, — шепнул Пастухов, — пока не уйдем!

Они обычно спали, не раздеваясь. А вот Дзюник — он стоял посреди комнаты босой, в нижнем белье.

В дверь уже колотили чем-то тяжелым, когда медведевцы по лестнице, идущей из кухни, стали подниматься на чердак.