Чтение онлайн

Пауэрсу же хватило одной. А появись теперь в секторе, за который я отвечаю во время дежурства, не десяток самолетов, как было над Курском, а сотня, и от одного нажатия кнопки разверзнется уральская земля, взлетят в небо стальные ракеты, и буквально через несколько минут оно снова станет чистым. Пусть даже самолеты противника будут летать со скоростью ракеты. На ракету найдется антиракета. Все найдется!»

Через несколько дней после возвращения из Москвы Воронов отправился к своим старым сослуживцам, чтобы поделиться с ними впечатлениями о работе съезда. Ехал он с удовольствием. Ему хотелось отчитаться перед коммунистами и всеми воинами подразделения. Кроме того, ему не терпелось посмотреть, как идут дела у нового командира, помочь ему, если он нуждается в этом.

Ракетчики тепло и радушно встретили своего бывшего командира. Когда он закончил выступление, его долго и обстоятельно расспрашивали о столице, обо всем, что он видел и слышал во время съезда.

Потом вместе с тем, кто заменил его на посту командира, он пошел по расчищенной асфальтированной дорожке в огневой городок.

— Нелегкое наследство оставили вы мне, Михаил Романович. Ни днем, ни ночью нет покоя, — не то шутя, не то серьезно проговорил высокий, с прокаленным солнцем и ветром лицом капитан.

— Случилось что-нибудь? — с тревогой спросил Воронов, хотя и был убежден, что для беспокойства нет никаких причин.

— Ничего не случилось. И люди замечательные, — ответил его собеседник. — Подразделение-то у всего мира теперь на виду. Хочешь или нет, ниже отличной оценки получить нельзя. А многие офицеры, как и вы, выдвигаются на новые должности. Многие старослужащие солдаты и сержанты уходят в запас. На их место приходит молодежь.

— Ах, вот о чем речь! Не бойтесь! Знаний вам не занимать, а опыт — дело наживное. Беритесь за дело смелее.

Дорога привела офицеров к одному из объектов. Подтянутый, незнакомый Михаилу Романовичу офицер докладывает о том, чем занимаются его подчиненные.

Услышав его фамилию, Воронов переспросил:

— Ковпак?

— Так точно, товарищ подполковник, Ковпак Иван Федорович.

— Уж не родственник ли знаменитого партизана?

— Да, Сидор Артемович мой дядя, — ответил смущенный неожиданным вопросом капитан Ковпак.

Новый начальник агрегата со знанием дела доложил о состоянии техники, об успехах и затруднениях в обучении подчиненных. Затем речь снова зашла об украинских партизанах, одним из соединений которых командовал талантливый военачальник-самородок. При этом капитан Ковпак заметил:

— У нас в роду все в той или иной мере были военными. Послушали бы вы их, когда они собираются вместе и начинают вспоминать про свои бои-походы. Отец любит рассказывать про гражданскую войну, про схватки с белогвардейцами, а дядько Сидор — про «партизанскую гвардию». И знаете, товарищ подполковник, есть в их рассказах одна очень интересная, на мой взгляд, деталь, — проговорил Ковпак-младший. — Воевать-то им было, по сути дела, нечем. У отца в гражданскую, кроме клинка, имелась винтовка, а патронов не хватало. Дело, оказывается, доходило до того, что их приходилось выменивать на сухари. А в Отечественную в войсках имелись, конечно, и самолеты, и танки, и пушки, но партизанам пришлось создавать свой арсенал — сами делали мины для подрыва вражеских эшелонов.

Было что-то символичное и в этой встрече Воронова с молодым офицером, и в том, что он слышал из уст Ковпака-младшего. Сын красного бойца, имевшего шашку да винтовку без патронов, племянник командира соединения партизан, которым приходилось самим изготовлять мины, служит на сложнейшем боевом комплексе, созданном по последнему слову науки и техники! Вспомнились слова министра обороны, произнесенные на съезде: «Должен вам доложить, что объем производства ракетного вооружения за последние годы настолько увеличился, что мы не только полностью, но и с большим избытком обеспечены ракетами различных типов и предназначения». «Да, — думал Воронов, — теперь нашим солдатам в случае войны не придется выменивать патроны на сухари».

Потом новый командир привел Воронова на пусковую установку, с которой стартовала ракета, сбившая самолет Пауэрса. Среди солдат, сосредоточенно трудившихся здесь, выделялся прямо-таки богатырской фигурой командир расчета. Приняв его доклад, Михаил Романович проговорил:

— Сладков — уже сержант? Поздравляю. Молодец! В надежные руки установка попала!

Этот всегда подтянутый, неторопливый сибиряк-иркутянин запомнился Воронову с первых дней совместной службы. Трудолюбивый, смекалистый, безукоризненно исполнительный, Сладков всегда был примерным солдатом.

Эта встреча дополнила мысли Воронова, возникшие при разговоре с капитаном Ковпаком. Михаил Романович знал, что отец Сладкова был в минувшую войну пехотинцем, воевал знаменитой русской винтовкой со штыком. А сын этого солдата уже на втором году службы стал сержантом, и ему доверили ракетную установку!

Вспомнил Воронов, что еще при нем в этом расчете зародилось движение за то, чтобы каждый ракетчик имел по две-три боевые специальности. Инициативу подхватили другие расчеты. Офицеры в свою очередь решили повысить классность на одну ступень. И теперь в подразделении, если потребуется, место оператора займет любой из специалистов, в том числе и водитель тягача. Дизелист может успешно работать на пусковой установке. Подразделение в любой момент готово к боевым действиям. Это видно по всему: и по образцовому порядку в огневом городке, и по размеренному, строго продуманному укладу жизни.

Воронов закончил обход объектов, одобрительно сказал своему преемнику:

— Все в порядке!

На фоне вечнозеленых елей отчетливо выделяется макет серебристой ракеты, укрепленный на высоком постаменте. Монументом славы назвали ракетчики этот обелиск, сооруженный своими руками в память о победе, одержанной в первомайском поединке с американским самолетом.

Возле обелиска ветераны подразделения проводят беседы с молодыми воинами о традициях, которые сложились и продолжают складываться в этом подразделении.

Слушают молодые воины эти рассказы, рассматривают серебристый макет, укрепленный на постаменте. И невольно их взгляд обращается в ту сторону военного городка, где стоят настоящие, боевые ракеты.

Этой давно обжитой земли не касались ни плуг, ни борона: никто не пытался бросить семя в долину, лежащую в предгорьях Заилийского Алатау, потому что выживают здесь лишь саксаул да верблюжья колючка. С ранней осени и до поздней весны в долине разгуливают буйные ветры. Они не только сметают жухлые травы, но даже катают булыжники.

Посреди долины стоит обнесенная каменным забором пограничная застава. В отряде ее называют барометром, потому что именно она делает всю погоду (разумеется, не ту, что предсказывают синоптики, а оперативную, пограничную «погоду», предсказывать которую могут только чекисты). Здесь пролегают старые контрабандистские тропы, по которым и сейчас пытаются проползти чужаки. Ползут они именно тогда, когда в долине темь и ветер. Но чекисты 60-х годов умеют и на самом ветробое отыскивать их едва приметные следы. Потому-то и не так уж часто появляются лазутчики на нашем рубеже.