Чтение онлайн

Рида также вдохновлял успех таких ребят как Марти Роббинс и Джонни Кэш. Как и Рид, они попали под влияние музыки в стиле вестерн-кантри, а, смешав его с быстрыми рок-н-ролльными ритмами, произвели такие хиты как «Белый спортивный пиджак и розовая гвоздика» («White Sport Coat and Pink Carnation») или «Юная королева» («Teenage Queen»). Но как бы ни приободрял себя Дин, слушая эти мелодии, добиться успеха в Лос-Анджелесе было гораздо сложнее, чем научиться ездить верхом или даже выполнять упражнения на кольцах. Его самонадеянность убавлялась вместе с банковским счетом, и вскоре Рид поведал матери, что подумывает о том, чтобы все бросить и вернуться в колледж. И, скорее всего, так бы он и поступил, если бы не знакомство с Патоном Прайсом (Paton Price).

Прайс был достаточно известной личностью в американских артистических кругах. Он обучался в Американской академии драмы и квартировал вместе с Кирком Дугласом в Нью-Йорке. Он ставил пьесы с Хелен Хайес, а Фрэнк Ллойд Райт спроектировал для него театр в Хартфорде, штат Коннектикут.(66)

Не слишком знакомые широкой публике, его актерские и преподавательские способности были известны и очень ценились в труппе его театра.

Также Прайс являлся непримиримым пацифистом. Он отказался от службы в армии в период Второй мировой войны. Такая позиция была невероятно непопулярна. В начале 1940 года американцы были напуганы, им казалось, что мир находится на грани поглощения самим дьяволом. Гитлер установил господство на Европейском континенте и уже намеревался расплющить Британию. Япония развязала войну против Китая и других азиатских стран и затем успешно разбомбила Перл-Харбор. Урон, нанесенный американскому духу, так же как и разнесенному в щепки и затонувшему Тихоокеанскому флоту, не мог быть переоценен. Америка была уязвима. Америка могла проиграть. Страны, во главе которых находили жаждущие господства убийцы, могли одержать верх. Мужчины сотнями тысяч записывались на фронт добровольно или были призваны отдать свои жизни во имя демократии. Любой дееспособный мужчина терял уважение и терпимое отношение общества, если отказывался воевать из-за каких-то принципов. Таких презирали и оскорбляли. И все же Прайс решил твердо отстаивать свое убеждение в том, что любое убийство – даже на войне – зло.

Для начала, вместе с другими лицами, отказывающимися от прохождения военной службы по идейным соображениям, он был направлен в Гражданскую службу общественных услуг. Там работали, расчищая парки или просто копая ямы и заполняя их снова. Прайс посчитал ситуацию нелепой и ушел. Следующей его остановкой была тюрьма. Поборник мира Прайс теперь питался и работал вместе с людьми, ярость и ненависть которых приводила к избиениям и убийствам других людей. Прайс и тут не дрогнул в своей вере и приобрел, по крайней мере, одного пожизненного друга. Еще один военный отказник какое-то время был сокамерником Прайса. Пацифист Дэвид Деллинджер (David Dellinger) станет известным борцом за мир во время другой войны, двадцатью годами позже.(67)

(Деллинджер будет одним из лидеров антивоенных демонстраций, направленных против американской агрессии во Вьетнаме, помимо участия в Национальном съезде демократической партии в Чикаго в 1968 году, и предстанет перед судом в качестве одного из семи зачинщиков - «чикагской семерки»).

После окончания войны и тюремного освобождения Прайс вернулся в театр. Однако в ближайшее время он решает покинуть восточное побережье и попытать удачи в Голливуде. Получив работу в качестве артистического наставника на студии «Уорнер Бразерз» («Warner Brothers Studios»), к концу 50-х годов Прайс завоевывает прочное уважение и признание среди юных актеров и студентов.

Через три месяца после подписания контракта с «Кэпитол», звукозаписывающая компания решила, что Риду было бы неплохо поучиться на «Уорнер Бразерз». Он был отправлен на студию для встречи с Прайсом, и учитель немедленно проникся симпатией к начинающему певцу. «То был неопытный юноша с неразвитыми способностями, и Патон полюбил его сразу, - сказал Марв Давидов, активист антивоенного движения, ставший добрым другом им обоим в 60-х годах.
– Он разглядел в нем что-то достаточно необычное относительно энергии, таланта и определенного простодушия».(68).

Рид относился к Прайсу с такой же любовью. Прайс был абсолютно не похож на отца Рида. Там, где Сирил настаивал на жесткости и контроле над эмоциями, Прайс делал акцент на чувствах, восприимчивости и верности самому себе. В то время как Сирил был несгибаемым республиканцем, Прайс являлся не только либералом, но и радикалом. На самом деле он представлял собой как раз тот тип людей, к которым, как опасался Сирил, попадет его сын в Голливуде. Рид впитывал все: и уроки актерского мастерства, и политические взгляды Прайса. Провозгласив себя пацифистом, он принялся околачиваться на митингах «Общества друзей», более известных как квакеры. [Квакеры – первоначально «Христианское Общество Друзей Внутреннего Света», протестантская секта, не имеющая духовенства, отвергающая религиозные обряды и таинства; известны неприятием насилия в любой форме и широкой социальной деятельностью, направленной на утверждение в обществе идеалов гуманизма и пацифизма. – п.п.]

«Несмотря на большую разницу в возрасте, Патон Прайс стал моим первым настоящим другом, я даже могу сказать – моим вторым отцом, - вспоминал Рид.
– С самого начала Патон был тем человеком, который говорил о том, чего мне не доставало: зрелости. Патон обучил меня искусству поведения перед камерой, в качестве певца или в качестве актера. Но не это было самым ценным из того, что он сделал для моего развития. Первое и самое главное, он считал своей миссией передачу студентам гуманитарного толкования профессии актера. Он, кому было прекрасно известно лицемерие артистического бизнеса США, снова и снова повторял: "Как вы строите дом, если фундамент непрочен? Как вы вызываете у публики чувства, которых не имеете сами? Как вы хотите донести истину, когда сами в нее не верите и представляете ее, будучи лгунами?" Мнение Патона было неизменным: "человек не может создать ничего сто'ящего, не являясь сто'ящим человеком"».(69)

Рид по-прежнему был сосредоточен на идее завоевания успеха в качестве певца, но теперь к его творческим планам добавилась актерская работа. Ему нравились новые друзья, которых он приобрел благодаря Прайсу. Среди них были Хоуп Ланж, Роберт Конрад, который прославится своей ролью в «Диком-диком Западе», и Дон Мюррей. Роджер Смит, исполнивший главные роли в нескольких фильмах, включая «Не время быть молодым» и «Человек с тысячью лиц», проникся симпатией к новому студенту. Там же Рид встретил Джин Сиберг, сыгравшую роль Жанны д'Арк в фильме Отто Премингера «Святая Жанна», и их дружба никогда не ослабеет, независимо от того, на каком континенте будут находиться эти два блуждающих актера. Все это были новые или бывшие студенты Прайса, в его доме они коротали время. Когда Прайс ушел из «Уорнер Бразерз», чтобы открыть собственную учебную актерскую студию, именно его студенты, орудуя кувалдами и пилами, превратили его гараж в актерскую классную комнату. «Было весело, - вспоминала Патриция Рид. – Когда нам становилось скучно, мы шли к Патону, потому что там собирались звезды».(70)

Все эти ребята были знамениты, но для Рида наиболее волнующим оказалось знакомство с парнями по имени Фил и Дон. Выступая под именем «Братья Эверли» («The Everly Brothers»), юноши уже обзавелись множеством хитов, входящих в первую десятку, включая: «Прощай, любовь» («Bye, Bye Love»), «Проснись, малышка Сьюзи» («Wake Up Little Susie»), «Клоун Кэтти» («Kathy's Clown») и «Мечта» («Dream»). В феврале 1960-го они заключили контракт с «Уорнер Бразерз» и 11 месяцев спустя приехали в Голливуд брать уроки актерского мастерства у Патона Прайса. Ни для братьев Эверли, ни для Рида не имело значения, что братья уже находились в числе наиболее продаваемых исполнителей страны, а Дин все еще боролся за то, чтобы попасть в таблицу. Так же как не имел значения и тот факт, что Рид причислял себя к пацифистам, а «Братьев Эверли» в ноябре 1961-го призовут на военную службу в Морской корпус Соединенных Штатов.

«Мы всегда просто выбирали себе друзей, мы все были детьми, - говорил Фил Эверли. – Он был того же возраста, что и я. Это не было чем-то вроде ячейки, и он не был политиком. Мы просто вместе проводили время. Это был замечательный период жизни, как колледж. Он любил посмеяться. Он прекрасно выглядел. Он мог подцепить девчонку. Здорово, когда человек не воспринимает себя слишком серьезно». Эверли оценивал Прайса как дружелюбного человека, рядом с которым студенты могли чувствовать себя как дома, и который зачастую становился их доверенным лицом на всю жизнь. Эверли редко беседовал с Прайсом о политике, но ему была известна его позиция, и он видел, какое воздействие она оказывает на Рида. «Патон по идейным соображениям отказался от прохождения военной службы во время Второй мировой войны, - говорил Эверли. – Такое было совершенно непопулярно. Он был человеком убежденным. Он делал то, о чем говорил. Если он верил во что-то, то стоял за это. Он совершенно не верил в то, что убийствами можно что-то решить. Я думаю, что отстаивание Дином каких-то идеалов в большинстве своем было частью этого мировоззрения».(71)

Пока формировались политические взгляды Рида, основным его занятием было продвижение карьеры. Он регулярно записывался для «Кэпитол», а в 1959 году ему даже удалось сняться в эпизоде телесериала «Холостяк-отец» («Bachelor Father»), в котором Рид предстал в образе выпускника местной средней школы, вернувшегося, чтобы исполнить свой последний хит «Кручёно-верчёно» («Twirly, Twirly»). Это был жизнерадостный номер о девушке, крутящей жезл и запавшей в его сердце. Рид выпрыгивал на сцену в белой рубашке с тонким галстуком и в темном спортивном пиджаке. Четверо юношей подпевали, а ближе к концу песни на словах «маленькая миленькая мажоретка» две девушки с тамбур-мажорными тростями маршировали по сцене. Возможно, Рид не провел и трех минут на экране, но это было его первое появление на широкой публике. После нескольких месяцев неопределенностей и отказов то было явное оживление. Он уже на пороге успеха, он будет знаменитым. Рид снова почувствовал, что станет звездой. Карьера новичка продвигалась настолько успешно, что его приезд тем летом в небольшой отпуск в Колорадо даже послужил основанием для упоминания в газете Денвера. Рид снова отправляется в Эстес-Парк. Только на этот раз ему не придется чистить бассейны – он будет отдыхать у бассейна, растянувшись в шезлонге.