Чтение онлайн

Через два месяца после написания этого послания своей дочери Рид вновь отправился в турне по России и оказался идущим наперерез американскому общественному мнению. Телевидение США часто критикуют за примитивность и ожесточенность, но советское телевидение имело тенденцию к совершеннейшему занудству. Рид дал интервью московской телепрограмме, а советская версия «Телегида» обозначила тему как «Молодежь в борьбе с империализмом». И все же какие-то молодые люди, возможно, включили свои телевизоры, соблазнившись шансом увидеть своего поющего кумира. Рид говорил о запятнанном кровью американском флаге и о чилийском аресте за символическую стирку «Доблести прошлого» [первоначальное название Государственного флага США, 1831 года – п.п.]. Он сказал интервьюеру о том, что арест продемонстрировал то, что старое чилийское правительство получало приказы от Соединенных Штатов. В заключение Рид сказал, что однажды «чистый американский флаг взовьется над социалистической Америкой». В посольстве США в Москве, по всей видимости, забыв о прежнем появлении Рида в стране, обозвали его «чрезвычайно отвратительным типом». Тем не менее они признавали его способности. «В своем появлении на телевидении Рид продемонстрировал обладание выразительной речью и прекрасными вокальными данными, а произведенное им впечатление можно охарактеризовать как искренность и идеализм. И если наиболее искушенные члены советского общества, возможно, поставят под сомнение изложенные Ридом факты и его высокие моральные качества, то манеры и национальная принадлежность могут придать некоторое доверие к его истеричным выпадам против США в среде людей менее образованных. Посольство будет признательно за любую доступную информацию, которая может оказаться полезной для дискредитации этой личности, включая факты, касающиеся его гражданства и состояния паспорта».(176)

Еще более воинственной оказалась опубликованная полемика Рида с коллегой по искусству, Александром Солженицыным. Солженицыну довелось испытать то, чего так жаждал Рид, – он мощно пострадал за свое творчество. Солженицын писал длинные, сложные романы, которые исследовали и осуждали тоталитарный режим, существовавший в Советском Союзе. В 1970 году он был удостоен Нобелевской премии по литературе за свою самую испепеляющую книгу «Архипелаг ГУЛАГ», которая частично была основана на его собственных воспоминаниях о годах, проведенных в советских тюрьмах, куда он был отправлен за «преступления против государства». Непрекращающимся попыткам советского руководства заткнуть автору рот сильно мешали его высокий интернациональный статус и Нобелевская премия, поэтому он был выслан из страны. Солженицын в итоге обосновался в Соединенных Штатах, где жил в изолированном имении в горах штата Вермонт. Оттуда периодически он выдавал многословные критические замечания в адрес Леонида Брежнева и его правящей партии, и, благодаря умелому прицелу социального эссеиста, его рецензии обычно достигали своих целей и причиняли острую боль представителям правящей элиты. Его произведения вызывали в воображении мистический русский патриотизм, основанный на возвращении к простым сельским ценностям, которые он ассоциировал с девятнадцатым веком России. При ненависти к тоталитарному коммунистическому режиму, казалось, Солженицына вполне устраивало царское правление, а демократия вызывала откровенные подозрения. Американцы, в большинстве своем никогда не читавшие его книг, в начале его приветствовали, несмотря на то, что он был человеком колючим, требовавшим уединения и мало стремившимся втираться в доверие к своим новым соседям. В конце концов Солженицын принялся критиковать свою новую страну за ее материализм и за то, что им воспринималось как ее моральная слабость. Но в настоящий момент по нему стреляли как по большому русскому медведю, и его новые соотечественники болели за него так, как будто он принимал участие в каком-нибудь международном боксерском турнире.

Рид решился вывести Солженицына из заблуждения. В «Открытом письме к А.Солженицыну», опубликованном в «Литературной газете» 27 января 1971 года, Дин Рид попытался открыть глаза русского автора на ошибочность его суждений.

«Я, как американский артист, должен ответить на некоторые ваши обвинения, публикуемые капиталистической прессой во всем мире», – написал Рид.

«По моему мнению, они являются ложными обвинениями, и народы мира должны знать, почему они ложные.

Вы заклеймили Советский Союз как "глубоко больное общество, пораженное ненавистью и несправедливостью". Вы говорите, что Советское правительство "не могло бы жить без врагов, и вся атмосфера пропитана ненавистью, и еще раз ненавистью, не останавливающейся даже перед расовой ненавистью". Вы, должно быть, говорите о моей родине, а не о своей! Ведь именно Америка, а не Советский Союз, ведет войны и создает напряженную обстановку возможных войн с тем, чтобы давать возможность своей экономике действовать, а нашим диктаторам, военно-промышленному комплексу наживать еще больше богатства и власти на крови вьетнамского народа, наших собственных американских солдат и всех свободолюбивых народов мира!»

Рид еще только разогревался. Продолжая, он заявил, что именно Америка превратилась в насильственное общество, и именно в Соединенных Штатах в период с 1900 года было убито больше людей, чем число всех американских солдат, погибших в боях в первой и второй мировых войнах, а также в Корее и во Вьетнаме. Он сказал, что мафия в Америке имеет больше экономической власти, чем крупнейшие корпорации, а расизм допускает существование рабства и сегодня позволяет полиции избивать «каждого негра, пытающегося выступить в защиту своих прав». Затем он выдал суждение, которое впоследствии станет для него оправданием отсутствия гражданских прав в восточноевропейских социалистических режимах. Этот аргумент он будет использовать в течение следующих пятнадцати лет, когда люди станут указывать ему на то, что как американец он может свободно оскорблять свою страну, но люди в Советском Союзе, Польше или Венгрии вынуждены помалкивать.

«Затем вы говорите, что «свобода слова, честная и полная свобода слова – вот первое условие здоровья любого общества, и нашего также». Попытайтесь распространить эти мысли среди страдающих народов, вынужденных бороться за существование и жить вопреки своей воле под гнетом диктаторских режимов, держащихся у власти лишь благодаря военной помощи США. Скажите о своих мыслях людям, чье "здоровье" заключается лишь в том, что половина их детей умирает при рождении, так как у них нет денег на врача, и они всю свою жизнь мучаются из-за отсутствия медицинского обслуживания. Скажите об этом людям капиталистического мира, чье "здоровье" состоит в том, что всю свою жизнь они проводят в постоянном страхе перед безработицей. Скажите американским неграм, как много им помогли на деле "здоровье" и "свобода слова" в процессе их справедливой борьбы за равноправие с белыми, когда после двух столетий "свободы слова по-американски" во многих районах США считают, что убить негра – это все равно что поохотиться на медведя!»

«Нет, г-н Солженицын, ваше определение свободы слова как первого условия здоровья неверно. Первое условие заключается в том, чтобы сделать страну достаточно здоровой морально, умственно, духовно и физически, с тем чтобы ее граждане умели читать, писать, трудиться и жить вместе в мире».

Рид завершил это очень длинное письмо прославлением шагов, предпринятых Советским Союзом на пути построения лучшего мира, и вновь озвучил те мысли, которые он высказывал своему отцу по поводу относительности любой ситуации.

«Советский Союз всегда идет на полшага впереди ХХ века! Неужели вы предлагаете вашему народу отказаться от своей роли вождя и авангарда всех прогрессивных народов мира и вернуться к бесчеловечным и жестоким условиям, существующим в остальной части земного шара, где несправедливость воистину изобилует в атмосфере чуть ли не феодальных условий многих стран?

Верно, что в Советском Союзе есть свои несправедливости и недостатки, но ведь все в мире относительно. В принципе и на деле ваше общество стремится к созданию подлинно здорового и справедливого общества. Принципы, на которых построено ваше общество – здоровы, чисты и справедливы, в то время как принципы, на которых построено наше общество, жестоки, корыстны и несправедливы. Очевидно, в жизни могут быть ошибки и некоторые несправедливости, однако несомненно, что общество, построенное на справедливых началах, имеет больше перспектив прийти к справедливому обществу, нежели то общество, которое строится на несправедливости и эксплуатации человека человеком. Общество и правительство моей страны отстали от времени, потому что их единственная цель заключается в стремлении сохранить во всем мире статус-кво. Именно ваша страна стремится делать прогрессивные шаги во имя человечества, и если в чем-то она несовершенна и порою спотыкается, то мы не должны осуждать за эти недостатки всю систему, а должны приветствовать ее за мужество и стремление прокладывать новые пути». (177) [Письмо было опубликовано в журнале «Огонек» №5 (2274), 1971г. и еженедельном издании «Литературная газета» №5, 1971г.– п.п.]

Поскольку Дин Рид стал более убежденным социалистом или даже марксистом, то, глядя на мир, он был способен видеть пороки коммунистической системы, но лишь едва. Более он был нацелен на обнаружение дефектов капиталистических экономик Запада и оправдание изъянов Восточного блока. И все же его глаза наблюдали, так что во время посещения московского универмага ГУМ (советского аналога универсального магазина «Нейман-Маркус») он видел длинные очереди из людей, томящихся в ожидании покупок дефицитных импортных рубашек и других предметов одежды. Он знал, что такое было бы оскорбительно чуждо американским покупателям, но находил этому явлению свое объяснение. Восстановление городов после разрушительной битвы с нацистами в годы Второй мировой войны стоило Советскому Союзу миллионов рублей, и происходило оно без помощи других стран. И Советы все еще вынуждены тратиться на сглаживание «империалистических агрессивных выпадов» Запада, и в особенности со стороны Соединенных Штатов. Для того чтобы остановить страны НАТО, Советский Союз вынужден обеспечивать нефтью Кубу, оружием – Анголу и Никарагуа, заводами и фабриками – Вьетнам, тракторами – Восточную Германию и наращивать весь арсенал ядерных ракет и обычных вооружений – для поддержания мира, делал выводы Рид. К концу 70-х он примется спорить даже со своим давним другом и наставником Патоном Прайсом. И если в 60-х годах позиция Прайса, отказавшегося от прохождения военной службы по идейным соображениям во годы Второй мировой войны, у Рида не вызывала ничего, кроме восхищения, то пятнадцать лет спустя он будет считать ее ошибкой.

«Патон Прайс и я по-разному смотрели на мир в течение последних лет, – говорил Рид. – Он являлся буржуазным демократом. Я себя ощущал марксистом. Когда мы встречались с ним осенью 1978 года, мы часто спорили. Но это был спор между людьми, уважающими друг друга. Патон говорил в то время: "Я должен осуждать то, что мы препираемся. Я всегда говорил и продолжаю утверждать это сейчас, что каждый человек должен находить свою собственную истину, которую потом ему придется отстаивать, со всеми вытекающими последствиями. Ты обнаружил правду, отличную от той, которую обнаружил я. Но ты всегда должен отстаивать ее так же, как делаешь это сегодня. Только в том случае, если ты будешь также отстаивать ее и в будущем, ты останешься моим другом"».(178)

Если Солженицын и читал письмо Рида, нет никаких признаков того, что он написал какой-либо ответ. И не то чтобы Рид ожидал его. Он высказал свою точку зрения, продолжил собирать полные залы в России, а затем направился домой, в Италию, чтобы повидаться с дочкой прежде, чем вновь отправиться в Южную Америку. Со времен восторженного приема в Чили десятилетием раньше, этому витку в жизни Дина Рида суждено стать самым драматичным.