Чтение онлайн

Переговоры продолжились, но Рид твердо стоял на своем. Более того, он решил сбросить с себя цепь указаний и потребовал встречи с генералом Мишей Вольфом [Маркус Иоганн Вольф – п.п.], шефом восточногерманского шпионского ведомства, пользующимся дурной славой и благополучно рассадившим с десяток агентов в высших кругах западногерманского руководства. Если Вольф сможет объяснить ему, почему он должен доносить на ООП, союзника ГДР, тогда, возможно, он сделает это. Заттлер ответил, что не сможет организовать такую встречу, поскольку Вольф работает в другом департаменте, но он согласен привести на встречу, которая состоится 1 ноября на парковке у кинотеатра «Космос», своего собственного руководителя.(209)

Разговор на парковке, очевидно, уменьшил обеспокоенность американца по поводу шпионажа в ООП. Он отправился на Ближний Восток и по возвращении позвонил сотрудникам Штази. В начале декабря Рид снова говорит об этой поездке на встрече со своими кураторами и «с энтузиазмом делится своими впечатлениями о борьбе, которую ведет ООП, и о планах создания фильма о бойцах этой организации». Также он докладывает, что пригласил американских дипломатов на премьеру своей новой картины «Певец» (исп. «El Cantor»), которая состоится 11 декабря. «Он ни в какой форме не выразил сомнений или опасений в отношении сотрудников ведомства, напротив, по собственной инициативе он дал понять, что желает содействовать работе Министерства».(210)

И все же, Рид испытывал сомнения в отношении своей шпионской деятельности и, что более важно, в отношении целей, преследуемых Штази и правительством ГДР. Рид никогда не был одним из тех, кто обдумывает свои дела в тишине и одиночестве, и он ставил в известность своих кураторов об испытываемых разочарованиях. В августе 1978 года Рид запланировал посетить 11-й Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Гаване. Этот фестиваль – еще одно международное собрание, спонсированное Советским Союзом и призванное соединить атлетов коммунистического блока и нейтральных стран, – Соединенные Штаты и многие другие западные страны игнорировали в плановом порядке. Тем не менее в Штази хотели быть уверены, что Рид не причинит им хлопот. В мартовском донесении представители Штази сообщают, что певец «испытывает недоверие к деятельности Министерства» и что сотрудникам государственных органов безопасности не следует просить его выполнить какую-либо работу для них на этом фестивале. Однако веских причин для того, чтобы заблокировать его поездку на Кубу, также не было.

«Во всем остальном вопрос о ненадежности Рида не ставится. Его политические взгляды чисты, он абсолютно поддерживает наш общественный строй и, кроме того, выступает за движение к всемирной свободе от империализма. У Рида гарантированно безопасные условия жизни в ГДР и его желание покинуть нашу страну никоим образом не проявляется».(211)

Тем временем недовольство Рида продолжало нарастать. Он признавал, что Соединенные Штаты представляют угрозу для Восточной Германии и для спокойствия в мире. Международная политика Америки была агрессивной и полностью сфокусированной на сдерживании распространения коммунизма в мире, а, если возможно, то на его исчезновении и замещении буржуазными демократиями. Но зачем же ему шпионить за союзниками, такими как палестинцы? В этом он не находил смысла. И за кем еще попросят его приглядывать? Он часто бывает в Советском Союзе и встречается с некоторыми из его самых влиятельных фигур. Точно также, как в Чехословакии, Болгарии, Венгрии и теперь намерен отправиться на Кубу. Попросят его в следующий раз доносить в Штази и об этих друзьях и союзниках? Популярность Рида в Восточной Германии набирала силу, и ему удалось завязать отношения с правящим Центральным Комитетом и даже с его Генеральным секретарем Эрихом Хонеккером.

«Мы дискутировали с ним на тему того, что происходит здесь (в Соединенных Штатах),– вспоминал Марв Давидов.– В некоторой степени я критиковал политику Советов, политику ГДР, сталинизм и мы спорили об этом. Он говорил: "Я могу дойти до самых верхов". И он мог».(212)

Возрастающее разочарование Рида и количество вопросов об использовании его секретной полицией привели к тому, что он вознамерился прекратить внутреннюю борьбу со своими сомнениями. Он решил пообщаться с Хонеккером, напрямую и единолично, о секретной политике правительства. Что точно произошло и когда – неясно. Однажды весной или летом 1978 года Рид вел свой автомобиль по бульварам Восточного Берлина, лавируя в потоке неуклюжих и опасных восточногерманских машин, пока не прибыл к резиденции Хонеккера, где выразил шумное возмущение просьбой Штази «поработать против ООП». И хотя представители Штази пояснили Хонеккеру, что американец неправильно истолковал их инструкции, после скандала дальнейшее его использование в качестве шпиона стало неудобным. Генерал-майор Крач, высшее должностное лицо в Министерстве государственной безопасности, приказал Заттлеру и другим агентам Штази «прекратить сотрудничество с Ридом». Теперь этот вспыльчивый американец вызывает беспокойство в правительстве. Что еще выкинет этот их пропагандистский трофей? Наихудший из возможных сценариев – если Рид упакует вещички и отправится в Соединенные Штаты, где станет рассказывать газетным и телевизионным репортерам о том, что за паршивое место эта Восточная Германия, и выложит то немногое, что ему известно о тайных операциях. Они быстро наложили запрет на заграничные поездки для Вибке, поскольку теперь она обладала американским паспортом. И даже при том, что семейную жизнь пары сотрясали проблемы, руководители Штази предполагали, что оставшейся любви все же будет достаточно для того, чтобы Рид воздержался от отъезда без супруги.(213)

Штази – организация беззастенчивая. Шпики продолжили контролировать переписку Рида, следовали за ним, когда считали это нужным, и, вероятно, прослушивали некоторые его телефонные переговоры, в особенности международные. Где-то в головном офисе, должно быть, промелькнула мысль о возможном устройстве его безвременной кончины.

Рид не совершил опрометчивых поступков. Он продолжил публично высказываться о процветании социализма и о вражеской международной политике США. Но начало переоценке его жизни и убеждений было положено.

Рид чувствовал себя отвратительно. Вместо того чтобы наслаждаться праздником в домашней обстановке, последние дни рождественских каникул 1975 года он провел в берлинском госпитале, борясь с воспалением легких. Болезнь предоставила ему достаточно времени для раздумий. Часто эти размышления, подстрекаемые чувством вины оставшегося в живых, возвращали его к тем событиям в Чили, когда в результате поддержанного США военного переворота пало правительство Альенде и к власти пришел генерал Аугусто Пиночет.

Альенде выполнил свою предвыборную программу. Он национализировал медные рудники и другие промышленные производства, а также ускорил проведение земельной реформы. Однако к началу 1973 года инфляция достигла астрономических 500 процентов, что практически обесценивало платежные чеки в день их обналичивания. Иностранная помощь Республике была отозвана администрацией Никсона, а ЦРУ вело активную работу с оппозиционными группами, дабы окончательно расправиться с чилийским президентом. В итоге 11 сентября 1973 года хунта под командованием Пиночета устроила военный переворот. По улицам Сантьяго шли танки, и как минимум с одного самолета бомбили президентский дворец. Поначалу Альенде оказывал сопротивление, пытаясь объединить силы сторонников, но от бомбежки дворец охватило пожаром, Альенде оказался заблокирован, и президент принял свое последнее решение, направив оружейное дуло в рот и нажав на курок. Пришедший к власти генерал Пиночет начал свою деятельность со всесторонней и жесточайшей карательной операции. Лидеры партии Альенде, профсоюзные деятели, каждый, кто придерживался левых взглядов или подозревался в симпатиях бывшему президенту, – все были схвачены. Арестованных оказалось так много, что войскам приказали держать их на футбольном поле [стадион «Чили» был превращен в те дни в концлагерь – прим. переводчика]. Многих подвергли пыткам. Тысячи были убиты. Некоторые просто исчезли. Помимо Альенде, во время путча погибли близкие друзья Рида, включая поэта Пабло Неруду, смерть которого косвенно связана с переворотом, и певца Виктора Хара. Рид смотрел телевизионные репортажи о действиях вооруженных сил, воочию представляя танки, идущие по тем же улицам, которые однажды были заполнены толпами его фанатов, когда он ехал из аэропорта Сантьяго в свой первый гастрольный южноамериканский тур. Гибель друзей его глубоко опечалила, но многочисленные обязательства, касающиеся киносъемок и гастролей, не позволили ему полностью погрузиться в это горе в дни событий. Теперь же, вынужденный проводить одинокие ночи и бесконечные дни в постели, он был отдан во власть раздумий.

«Твое письмо, наполненное воинственным духом, прибыло в подходящий момент, - написал Рид Марву Давидову 13 января 1975 года. – Последние две недели я провел в госпитале с воспалением легких, и даже несмотря на то, что я быстро иду на поправку, больницы в каком-то смысле напоминают тюрьмы. Я много работал над различными проектами и старался сделать все, что только возможно, для моей второй родины, Чили. Величайшая трагедия моей жизни произошла в тот день, когда были убиты мои близкие друзья, такие как Альенде, Неруда, Хара и многие другие, также же смелые и преданные, но менее знаменитые. Впервые я познал, что значит потерять друзей, и я все еще не могу спать спокойно, меня мучают ночные кошмары, поскольку я чувствую, что должен был находиться с ними».(214)

Давидов в своем письме предложил Риду приехать в Соединенные Штаты и организовать сопротивление чилийской диктатуре и той политической поддержке, которую оказывает ей правительство США. Рид быстро принял решение и обратился к еще одному товарищу, преподавателю Калифорнийского университета Анджеле Дэвис, за помощью в организации концертов, митингов и демонстрации кинофильмов в Лос-Анджелесе. Другие мероприятия были запланированы в Сиэтле, Денвере и Нью-Йорке.

Эта поездка предоставила Дину возможность встречи со старыми друзьями. Разногласий между восточногерманским правительством и Ридом на тот момент не было, и Вибке получила разрешение на путешествие вместе с мужем. В Лос-Анджелесе они остановились у Патона Прайса и его жены Тилли. Продюсер таких фильмов, как «Пять легких пьес», «Беспечный ездок», документального фильма о войне во Вьетнаме «Сердце и разум» Берт Шнайдер устроил званый вечер в честь Дейва Деллинджера, и все голливудские сторонники левых присутствовали на нем. Там были актеры Ширли Маклейн, Хаскелл Уэкслер, Роберт Вон, Сьюзан Анспач, Кент Маккорд и другие, вперемежку с протестующими против войны во Вьетнаме, включая Давидова, который совершил перелет из Миннеаполиса, чтобы повидаться со своими давними друзьями. 30 апреля 1975 года с крыши посольства США в Сайгоне на борт вертолета был взят последний американец, всего за несколько часов до триумфального вхождения в город армии Северного Вьетнама. Для тех, кто положил годы своей жизни на борьбу против вмешательства Дядюшки Сэма в военный конфликт во Вьетнаме, это явилось доказательством их правоты в том, что помощь США, в каких бы количествах она ни оказывалась, не в состоянии поддерживать дух слабо мотивированных войск Южного Вьетнама.(215)

На следующий день Рид в одиночестве направился в Палм-Спрингс, чтобы повидаться с Патрисией и дочерью Рамоной. Патрисия вернулась в Соединенные Штаты примерно год назад и в то время вела скромный образ жизни, работая учителем в школе для детей, пострадавших от жестокого обращения. После ужина втроем (гамбургерами, которые Патрисия прихватила с собой из фастфудной забегаловки), родители уложили спать Рамону, и Рид обратил все свое внимание на бывшую супругу. «Он ухаживал за мной тем вечером, и ночь мы провели вместе, - сказала она. - Следующим утром он спросил, как насчет того, чтобы нам опять сойтись. Я сказала, что нет, я хочу быть учителем, а тебе просто нужен кто-то, с кем кувыркаться в постели, да кто бы готовил тебе еду». (216)