Чтение онлайн

На рыночном ценообразовании построен весь бизнес Google. Компания начинала с быстрого и обстоятельного поискового сервера, не имея никакой реальной бизнес-модели. На сотрудника под номером девять, 22-летнего Салара Камангара, и на Эрика Вича была возложена обязанность генерировать прибыль. Эти двое решили размещать рекламные ссылки внизу страницы с результатами поиска вместе с призывом «Здесь может быть ваша реклама». Первая компания, выкупившая ссылку, продавала лобстеров. Не зная, как оценивать эти ссылки, Камангар и Вич написали программу под названием AdWords, которая устанавливала цены на рекламу посредством аукциона. Другими словами, цены определяли сами клиенты.

В апреле 2003 г. Google выкупила Applied Semantics и их технологию контекстной рекламы AdSense с целью повышения прибылей, но базовый рынок рекламы существует до сих пор. Цена не может быть неправильной, если покупатели устанавливают ее, соревнуясь друг с другом. Если 10 компаний продают телевизоры с ЖК-экраном, та компания, что жертвует Google, по моим подсчетам, половину валового дохода, получает верхнюю строчку и, скорее всего, новых клиентов. Рекламный агент был счастлив получить $10 при цене $75. Получая $20 млрд прибыли, Google снимает все сливки, используя рынки для установления адекватной цены.

Кстати сказать, это вовсе не значит, что люди не принимают в этом никакого участия. На Google работает армия из 4000 рекламных агентов, но их задача заключается, скорее, в том, чтобы определить круг потенциальных потребителей, а сервис рекламы устанавливает все цены без посредников.

Рынки также работают ради информации. На сайте компании Digg написано, что «это место, контент которого создается и оценивается пользователями из любой точки Сети. От самых популярных сайтов до абсолютно неизвестных блогов, Digg представляет самый лучший контент, за который проголосовали пользователи. Digg не привлекает редакторов – это место, где люди совместно определяют ценность контента».

Некоторое время назад у Digg были неприятности из-за мошенничества с голосованием. Она назначала избранных пользователей, подвергавших материалы цензуре. Повторюсь, нет идеально эффективных рынков, возможно, у Digg возникли проблемы со спамом или некорректными высказываниями и ей пришлось кое-что почистить. Но любая спровоцированная вами неэффективность в итоге выйдет вам боком. Другие сайты, например Reddit, по-иному используют рыночное голосование.

Политики тоже не обошли вниманием мощное влияние рынков. Различные варианты экологического законопроекта по сокращению выброса парниковых газов служат прекрасным тому примером. С помощью этого законопроекта кто-то может устанавливать лимиты выброса, позволительные для каждой компании, после чего начинаются торги между теми, кто превышает эти лимиты, и теми, у кого имеются излишки. Но это дефектный подход, поскольку не рынок, а люди устанавливают максимально допустимые объемы выброса, создавая искусственный рынок излишков углерода.

Многие компании пытаются манипулировать рынками предсказаний, используя интеллект на краю, исследования и варьирующееся ценообразование в попытках выяснить, сколько люди готовы платить за новые продукты.

Нравится вам это или нет, но рынки будут занимать все большее место в нашей жизни, и Свободные радикалы должны им поспособствовать, стимулируя их, освобождая для них место. Не буду описывать все, на что будут оказывать влияние рынки. Подумайте сами. Сделки, решения, все, что должно распределять ваши деньги, время, энергию и внимание, может подвергаться воздействию рынка. Пройдет совсем немного времени, и вы будете просить друзей голосовать на Facebook не только за вашу фотку для аватарки, но и за новую подругу, или друга, или за то, когда вам заводить еще одного ребенка. Не уверен, что это лучший из рынков, но, если есть цена, найдется и рынок, который будет ее регулировать.

К поколению беби-бума, как правило, относят людей, родившихся в период с 1943 по 1960 г. Их традиционно (и зачастую не без оснований) описывают как трудоголиков, потакающих всем своим желаниям. Представителей поколения X, к которому относят тех, кто появился на свет между 1961-м и 1981 г., характеризуют как беспечных бездельников и безнадежных циников. За этим поколением последовало поколение Y, родившееся в период 1982 г. – начала 1990-х гг., – оптимистичных, социально ответственных «многозадачников».

Ненавижу подобные стереотипы, но собираюсь пополнить их число. Нет поколения Z, зато есть трофейное поколение – те, кто родился с 1990 г. до настоящего времени. Они выросли, воспитанные на убеждении: что бы ни было, каждый получает свой трофей. Все мы одинаковы. Все мы победители и имеем право на добычу, положенную победителям.

Да, верно. Но Свободным радикалам не пристало подобное мышление.

В наследие от Французской революции нам достался лозунг «Libert'e, 'egalit'e, fraternit'e» – «Свобода, равенство, братство». Здорово цепляет, надо признать. Наверное, вы помните, что я видел эту фразу на тарелке в доме богатого француза. За два столетия эти три простых слова нанесли немалый урон сознанию и уничтожили несметное количество богатства. Трофейное поколение вдохнуло в них новую жизнь.

Давайте оставим пока в стороне fraternit'e – братство. Немного сентиментально, но по мне братство означает, что все мы связаны друг с другом. Лозунги в духе «поступай с другими так…», которые, видимо, выкрикивались после того, как с плеч французских аристократов слетали головы.

Разве кто-то может выступать против свободы? Свободные рынки, свободные люди, свобода индивидуальности (ну, за исключением тех случаев, когда мы братство). Свобода – лишь еще одно обозначение вольности духа, стремления к поставленным целям, желания достать звезду с неба и сделать свою жизнь лучше, т. е. всего того, что свойственно Свободным радикалам.

Но вот что касается 'egalit'e (равенства), мне кажется, люди все неправильно понимают. Как мы можем быть свободными, если нас заставляют быть равными? Разве это не подразумевает, что мы хороши лишь настолько, насколько хороши худшие из нас? Может быть, французы имели в виду равные возможности. Надеюсь, так и было. В противном случае они заслужили свой европейский социализм, в котором давно увязли.

Равные возможности означают, что ничья свобода не ограничивается по расе, половой принадлежности, происхождению, сексуальной ориентации, физическим способностям, спортивным достижениям (слышал, один инвестиционный банк не брал на работу толстых людей, которые не умели кататься на лыжах) и бог знает чему еще.

Видите ли, мы не равны. Забудьте об этом. Подобный образ мышления вытравливает Свободных радикалов. Забудьте политкорректные заявления об опасности тестов на IQ и выявление способностей. Одни люди умнее других. Если вы учились в средней школе, то сами это знаете. Если вы работали в компании, то тоже знаете это. Так что перестаньте твердить о равенстве. У меня были женщины-начальницы в сто раз умнее меня. Вот это и есть наглядное тому подтверждение!

Равные возможности – да. Равенство – нет.

И забудьте все эти глупости, почерпнутые из прессы, про то, что мы, мол, все равны, просто у некоторых имеются преимущества.

Колумнист журнала New Yorker и автор ряда бестселлеров Малкольм Гладуэлл убедительно доказал, что успех есть не более чем случайность и каприз судьбы. В своей книге «Сила мгновенных решений» [16] (Blink) он убеждает нас в нашей предвзятости. В книге «Гении и аутсайдеры» [17] (Outliers) Гладуэлл пытается доказать, что успех связан не столько с природными способностями, сколько с тем, что человек оказывается в нужное время в нужном месте и имеет за плечами 10 000 часов практики. В книге «Ружья, микробы и сталь» [18] (Guns, Germs, and Steel) писатель Джаред Даймонд на 425 страницах (очень мелким шрифтом) приводит доказательства своей теории: европейцы опередили в развитии Южную Америку и Африку потому, что их континент протянулся с востока на запад и имеет однородный климат, тогда как два упомянутых континента узкие и длинные, протянулись с севера на юг и отличаются разнообразием климатических условий. Там еще было что-то о ламах, ну да ладно, о них вам читать необязательно!